За широким окном мастерской — тусклое зимнее небо, застывшие дома с белыми крышами, тишина отчуждения. Безнадежно длинный диван с холодными полированными ручками и столь же холодной и жесткой обивкой краплачного цвета служит постаментом для царственной (в своем высокомерном пренебрежении к неудобствам) фигуры обнаженной рыжеволосой натурщицы.

Впрочем, назвать ее просто натурщицей можно лишь по советской традиции эвфемистического определения жанра «ню». Работа Александра Дейнеки блистательно продолжает многовековое состязание художников на тему «лежащей Венеры». 

Устное предание сообщает, что Дейнека называл эту работу «моя Веласкезочка». Сравнение фривольное, но правомерное: художник пользуется той же пластической формулой, что и Веласкес в своей знаменитой работе «Венера с зеркалом» из Прадо. При этом «вариация» по образному строю бесконечно далека от «темы». И дело не в том, что вместо амура с зеркалом здесь зимние городские крыши.

Жанр «ню» всегда присутствовал в творчестве художника. Мифопоэтическое переживание и трактовка женских образов у Дейнеки — тема отдельного исследования. Стремление к заостренной характеристике и гротеску в одной работе сменяется поэтической идеализацией в другой. Штудии натурщиц времен ВХУТЕМАСа отличаются подчеркнутой проработкой мускулатуры и беспощадными ракурсами, исключающими традиционные поэтические ассоциации. Совсем другая трактовка обнаженного тела — в больших графических листах пятидесятых годов с их открыто чувственным переживанием телесности. «Натурщица», несомненно, занимает особое место в ряду работ 1930-х годов — периода, отмеченного в творчестве А. Дейнеки поиском ясности и гармонии.