Интерес директора студии «Союзмультфильм» к задуманному дрезденскими аниматорами фильму «Энгельс» (как потенциальный мотив для привлечения художника Шварцмана к выполнению раскадровки) вполне очевиден. Будучи невольником плановой системы М.М. Вальков отдавал предпочтение проектам, максимально готовым к производству, а в данном случае речь шла об уже написанном сценарии.

Его зарубежный партнер, директор единственной в ГДР мультипликационной студии ДЕФА Вольфганг Кернике иначе смотрел на проблему дефицита сценариев. Вольнолюбивая практика легко допускала случаи, когда для включения картины в тематический план бывало достаточно голой идеи. При этом надо учесть, что желание осуществить совместную с СССР идеологически заряженную анимационную постановку вызревало не только в Дрездене (на родине начинающего режиссера Йорга Херманна), но параллельно также и в Берлине.  

Чиновники министерства культуры ГДР, не менее чем кинематографисты, были взволнованы прокатившимся по миру громким успехом первой совместной с «Союзмультфильмом» картины «Юноша Фридрих Энгельс. Портрет в письмах», начавшимся с присуждения ей «Золотого голубя» на международном фестивале в Лейпциге в конце ноября 1970 г. На этом победном фоне прозаические достижения «социалистической анимации» в ходе следующего лейпцигского фестиваля (XIV недели документальных и короткометражных фильмов для кино и телевидения), объявленные международным жюри 15 декабря 1971 г., должны были омрачить политическое руководство. Но уже утром следующего дня с шестой страницы главной газеты ГДР — Neues Deutschland выстрелила заметка о якобы имеющихся у мультипликаторов согласованных с Москвой дерзких планах по экранизации эпохального произведения К. Маркса и Ф. Энгельса «Манифест Коммунистической партии».

Спустя еще два года выйдет из тени и раскроет свою личность автор-инициатор, выдвинувший столь смелую творческую идею. Им окажется влиятельный государственный деятель ГДР — заместитель министра культуры товарищ Гюнтер Кляйн (в отдаленном прошлом — руководящий работник кинокомпании ДЕФА).

В конце 1973 г. громко заявленный, но успевший было заглохнуть замысел Кляйна (вероятно, не пришедшийся по вкусу профессиональным аниматорам) получает новый существенный импульс. Этому способствуют два немаловажных обстоятельства: объективное и субъективное.

Интереснее выглядит второе обстоятельство, связанное с воссозданием в начале октября 1973 г. в ГДР Комитета по киноискусству (Komitee für Filmkunst). Должность председателя этого аналога Госкино СССР получает тот самый Гюнтер Кляйн — действующий заместитель министра культуры ГДР, являющийся также начальником Главного управления кинопроизводства ГДР. Уже в трех ипостасях он первым делом посещает Москву, где 11 октября дает пресс-конференцию о достижениях восточно-германской киноотрасли и творческих замыслах. По видимому, отныне товарищ Кляйн более не видит препятствий к тому, чтобы начать проталкивать и собственные инициативы непосредственно в тематические планы киностудий. 

24 октября 1973 г. в Берлине было совершено таинство подписания важной германо-советской декларации. Этим документом договаривающиеся стороны: глава дрезденской студии ДЕФА Вольфганг Кернике и Заслуженный деятель искусств РСФСР, режиссер студии «Союзмультфильм» Федор Хитрук, зафиксировали обоюдное намерение восславить предстоящий XXV съезд КПСС и совместными усилиями двух киностудий «сделать фильм, в котором будет отражена преобразующая роль Коммунистического Манифеста и его воздействие на массы».

По своей форме четырехстраничный документ с пышным вступлением напоминал сценарную заявку, а по сути это было экспозе, содержащее тему и наброски концепции ненаписанного сценария. В описании будущего совместного германо-советского кинопроекта центральное место было отведено намерению не экранизировать «Манифест Коммунистической партии», как литературное произведение, а применяя нетрадиционные художественные средства, «одушевить его характер» под музыку из произведений великих классиков. В эпическом стиле и речевых оборотах документа (в оригинале составленного на немецком языке) со всей определенностью угадывается художественный слог Ф.С. Хитрука.

Берлин оказался местом «исторического подписания» не случайно. Прежние встречи Ф. Хитрука и В. Кернике обычно проходили в Дрездене, но в 1973 г. последний перебрался в столицу Восточной Германии, так как ранее получил повышение и кроме дрезденской мультипликационной студии стал руководить еще и студией короткометражных фильмов ДЕФА в берлинском пригороде Бабельсберг. Кроме того, в Берлине находился офис Гюнтера Кляйна — куратора амбициозной затеи с Манифестом. 

Довольно скоро после подписания декларации, в ноябре 1973 г. состоялся тот самый московский симпозиум о проблемах политической темы в мультипликации, с кафедры которого глава делегации ГДР, дрезденский режиссер Йорг Херманн по просьбе Михаила Валькова рассказывал о подготовке своего фильма «Энгельс». При этом в кулуарах Центрального дома кино пока еще вполголоса, но уже со значением поговаривали о будущей совместной анимационной постановке «Манифеста Коммунистической партии».

Директор «Союзмультфильма» М.М. Вальков в ходе симпозиума со своей стороны не выказывал явных признаков внимания к совместному проекту «Манифест». Это и неудивительно, так как безусловно поощряемый им творческий порыв Хитрука пока еще не выносился на рассмотрение вышестоящих органов. А кроме того — величественная задумка не подкреплялась нормальным киносценарием. 

В декабре 1973 г. дело начало приобретать официальный оборот: вначале Вольфганг Кернике обратился в «Совинфильм» с письмом о сотрудничестве в производстве мультипликационного фильма «Коммунистический Манифест», и руководство Госкино СССР поручило «Совинфильму» отслеживать данную заявку. Затем поступило предложение направить в ГДР советскую делегацию на организуемое анимационной студией ДЕФА с 16 по 19 января 1974 г. специальное совещание по работе над «Манифестом». Этот вопрос также был решен положительно, и в Дрезден командировали главного интересанта — режиссера Хитрука в сопровождении и под присмотром члена Главной сценарной коллегии Госкино СССР Виктории Святковской.

18 января 1974 г. на специальном трехдневном совещании в Дрездене «выдающиеся мультипликаторы из СССР, ЧССР, ПНР, СРР, ВНР и ГДР» дружно приняли воззвание, сильно напоминающее по своему содержанию сущностную часть декларации Кернике — Хитрука, но теперь уже — с четкими условиями и сроками международного конкурса. Исходя из добавленного в первоначальный проект разностороннего набора требований к представляемым работам, можно без преувеличения сказать, что объявляемый «народный» конкурс на «идею фильма» становился прежде всего конкурсом профессиональных режиссеров и киностудий. Такой поворот явно противоречил ожиданиям Хитрука, который (при всесторонней поддержке со стороны Кернике) с самого начала шел на то, чтобы самолично стать режиссером-постановщиком картины «Манифест».

По возвращении в Москву В.Н. Святковская в своем отчете, представленном Международному отделу Госкино и «Совинфильму», сообщила, что это именно она выступила инициатором предложений, повысивших профессиональную сложность задания для конкурса. Кроме того, ей удалось настоять на утверждении предельно короткого срока подачи конкурсных работ (до 1 июля 1974 г.) — чтобы последующие организационные этапы и само производство не заблокировали выпуск фильма «Коммунистический манифест» навстречу партийному съезду. 

После того, как наброски фильма о Манифесте были формализованы по линии объединения «Совинфильм», перед директором «Союзмультфильма» закономерно встал вопрос об их включении в план совместных постановок киностудии. Будет интересно рассмотреть поведение М.М. Валькова в данных обстоятельствах, допуская при этом, что в его распоряжении мог находиться и запасной вариант — более перспективный в производственном отношении «политэкономический» сценарий «Энгельс».