Известная русская балерина Тамара Карсавина была одной из центральных танцовщиц дягилевских «Русских сезонов» в Париже. Карсавина начинала свою балетную карьеру в Мариинском театре — ее дебютный спектакль состоялся в октябре 1904 года в одноактном балете хореографа Мариуса Петипа «Пробуждение Флоры». Исполнение этой партии не принесло артистке успеха, но после роли Царь-девицы в «Коньке-Горбунке» Карсавина была переведена в разряд первых танцовщиц. В качестве прима-балерины Мариинского театра Карсавина исполняла заглавные партии в балетах «Жизель», «Спящая красавица», «Щелкунчик», «Лебединое озеро».

Истинный масштаб танцовщицы понял импресарио Сергей Дягилев, которого как хореограф поддержал Михаил Фокин. После того как Карсавина стала солисткой «Русских сезонов» и станцевала в нескольких балетах Фокина, ее место в балетной иерархии стало неоспоримым. Всего балерина участвовала в трети премьер «Русских сезонов» и часто выступала в паре с Вацлавом Нижинским.

Михаил Фокин оставил такую запись о роли артистки в поставленных им «Сильфидах»:

Свидетельством успеха Тамары Карсавиной является афиша к балету «Видение розы», которая хранится в Музее театрального и музыкального искусства. Этот плакат необычайно крупных размеров, а, следовательно, видный издалека, украшал театр и улицы Монте-Карло, где 19 апреля 1911 года состоялась премьера спектакля.

Интересно, что Сергей Дягилев не стал заказывать плакат Льву Баксту, который оформлял спектакль и готовил эскизы сценических костюмов. Для дизайна афиши Дягилев обратился к Жану Кокто — французскому художнику, поэту, романисту и кинорежиссеру. Вероятно, Дягилев считал, что лаконизм и графичность, присущие французскому мастеру, больше подходят для плаката, чем бакстовская пышность.

На плакате Жан Кокто изобразил черно-белую женскую фигуру на голубом фоне. Танцовщица стоит на пуантах в профиль, на ней платье с узким лифом и широкой юбкой. В афишах эпохи модерна главный акцент делался не столько на названии спектакля и именах исполнителей, сколько на визуальном образе. Этот принцип был наглядно представлен на плакате Жана Кокто — текст только обрамлял стилизованное изображение Тамары Карсавиной.