Центральной — едва ли не ключевой — фигурой первых лет «Русского балета» был Вацлав Нижинский, возможно, главное творческое открытие импресарио Сергея Дягилева. Артист был кумиром своего времени. В танце Нижинского сочетались сила и легкость, он поражал публику своими захватывавшими дух прыжками — многим казалось, что танцовщик «зависает» в воздухе. Нижинский обладал замечательным даром перевоплощения, незаурядными мимическими способностями. На сцене от него исходил мощный магнетизм, хотя в повседневной жизни он был робок и молчалив.

Артист выступал в дуэте с такими прославленными балеринами как Матильда Кшесинская, Анна Павлова и Тамара Карсавина. Он был романтическим юношей в «Шопениане», рабом Клеопатры в «Египетских ночах», пажом в «Павильоне Армиды». В жизни его никак нельзя было назвать красавцем, но на сцене Нижинский преображался, в движениях появлялась грация и завораживающая пластика.

Сезон 1911 года принес Нижинскому коронную роль в балете «Видение розы» на музыку Карла Вебера. Премьера состоялась в апреле, в этой постановке артист танцевал странное существо — ожившую розу, которая волнует и увлекает за собой Девушку (эту роль исполняла Тамара Карсавина).

Декорации и костюмы к спектаклю готовил Лев Бакст — постоянный участник театрально-художественных проектов Сергея Дягилева. Но разработку плаката импресарио поручил художнику и драматургу Жану Кокто, отдав предпочтение лаконичному стилю французского мастера.

Жан Кокто восхищался талантом Вацлава Нижинского.

На плакате Нижинский изображен на темно-зеленом фоне в профиль. Правая рука танцовщика неестественно заломлена назад — это не просто стилизация художника, это отражение новой техники рук, которая отличалась от классической постановки рук старого балета.

После «Видения розы» Нижинский пробовал себя в роли хореографа — в следующем сезоне артист поставил балет «Послеполуденный отдых фавна» на музыку Клода Дебюсси. Новаторская хореография вызвала споры, хотя успех Нижинского как танцора был по-прежнему абсолютен.