9 апреля 1927 года в Шуваловском дворце на сцене Театра Дома печати состоялась премьера спектакля «Ревизор» в постановке Игоря Терентьева. Ажиотаж вокруг грядущей премьеры подогревали газеты и журналы. Режиссер Игорь Терентьев уже был известен в Ленинграде — он поставил в Красном театре спектакль «Джон Рид» по книге «Десять дней, которые потрясли мир». Декорации и костюмы к премьере «Ревизора» готовили ученики художника Павла Филонова. Накануне спектакля они развесили в фойе дворца свои картины — премьеру предваряла выставка работ на тему «Гибель капитализма».

Сам Павел Филонов не участвовал в оформлении спектакля — он лишь руководил группой своих учеников, погруженных в работу по поиску художественного решения. Ученица художника Татьяна Глебова вспоминала, что театр как таковой мало интересовал Филонова как художника-исследователя и основателя аналитического искусства.

Над спектаклем трудились пятеро художников — Артур Ляндсберг, Андрей Сашин, Михаил Цыбасов, Ревекка Левитон и Николай Евграфов. В итоге этой группе «филоновцев» удалось создать на сцене картину, которая изумила и возмутила не только критику, но и публику.

Костюмы поражали своей громоздкостью и обилием мелких деталей. Возникало ощущение, что в них невозможно было двигаться, что они сковывали движения актера. При внимательном рассмотрении по костюму можно было легко угадать героя пьесы — характерные элементы выдавали род занятий и характер персонажа.

Так, например, почтмейстер был увешан письмами с печатями. Купцы, которые приходили к Хлестакову с жалобой на Городничего, носили под бородой икону, а на поясе — амбарный замок. Грубый полицейский Держиморда стал трехголовым, а костюм уездного лекаря Гибнера украсили рисунками градусников и мертвой головы.

Декорации состояли из пяти высоких шкафов на колесиках и одного длинного черного шкафа, который стоял в глубине сцены и обыгрывался в качестве «нужника». Во время спектакля шкафы были задействованы постоянно: герои то исчезали в них, то появлялись.

Важной отличительной особенностью спектакля стала речь героев — они все говорили на разных языках: украинском, русском, польском и французском. По-настоящему новаторской стала финальная сцена. Под звуки громкой музыки сцена подсвечивалась красным светом, и из ее глубины неожиданно появлялся Хлестаков.