В художественной практике Дмитрия Неумоина пушкинская тема обретает форму продуманной образной системы: он избегает иллюстративной буквальности, предпочитая выстраивать смысловые параллели между текстом и живописным высказыванием. Его полотна — это не столько «картинки к стихам», сколько самостоятельные размышления о природе пушкинского гения, о соотношении личного и исторического, о диалектике судьбы и свободы в художественном сознании поэта.

Особенно показателен в этом отношении триптих, созданный по мотивам стихотворения «Мадонна».

Не множеством картин старинных мастеров

Украсить я всегда желал свою обитель,

Чтоб суеверно им дивился посетитель,

Внимая важному сужденью знатоков.

В простом углу моём, средь медленных трудов,

Одной картины я желал быть вечно зритель,

Одной: чтоб на меня с холста, как с облаков,

Пречистая и наш божественный спаситель —

Она с величием, он с разумом в очах —

Взирали, кроткие, во славе и в лучах,

Одни, без ангелов, под пальмою Сиона.

Исполнились мои желания.

Творец Тебя мне ниспослал, тебя, моя Мадонна,

Чистейшей прелести чистейший образец

Произведение посвящено Наталье Гончаровой, которая на момент написания (1830 год) стала невестой поэта. Есть интересная деталь: в одном из писем Пушкин признался Наталье, что его впечатлила картина итальянского художника — образ Мадонны напомнил ему будущую жену. В ответ она написала, что вскоре ему предстоит любоваться уже не картиной, а живой женой. Вдохновлённый предстоящим браком, поэт и создал эти строки.

Триптих Дмитрия Неумоина представляет собой многоплановое художественное высказывание, в котором поэтический текст обретает визуальную форму и раскрывается через систему символических образов и пространственных сопоставлений. Композиционное решение работы строится на принципе трёхчастного деления, отсылающего как к традициям алтарной живописи, так и к идее смыслового триединства: сакрального, исторического и биографического.