Во время службы на Чукотке начальником Анадырской округи Н.Л. Гондатти жил в Ново-Мариинском посту, который в 1896 г. состоял из 14 чукотских юрт и казармы. В юртах насчитывалось 93 чукчи обоих полов с детьми, а в казарме теснились сам Гондатти, его помощник В.В. Анкудинов, девять казаков, три их супруги и пятеро маленьких детей.
Казарма в Ново-Мариинском посту
Чиновник канцелярии приамурского генерал-губернатора А.П. Сильницкий, который в 1896 г. сопровождал на Чукотку почту и казенный груз, так описывал эту казарму:
В нескольких шагах от складов угля находится и самое здание Анадырского окружного полицейского управления. История этого здания такова: в 1889 году, при отправлении д-ра Гриневецкого из Владивостока, на отпущенные ему 1500 р., им были куплены два досчатые барака, по 8 арш. длины и ширины 3 ½ высоты. Жить в этих бараках без особых приспособлений, при 60° морозах, не представлялось никакой возможности. Одновременно с установкой бараков началось обсыпание их сухой землей и обкладывание дерном. Дело, начатое Гриневецким, продолжается и Гондатти. Земляная присыпка к стенам год от году утолщается и теперь достигла уже не менее 3 арш. толщины. Крыша обмазывается глиной и также обложена дерном. Плотно слежавшийся, в течение 7 лет, дерн образует футляр для досчатого барака, укрывающего Гондатти, его помощника и 9 казаков с их женами и детьми от полярных морозов. Оконца этого здания, числом 5, не более 12 квадр. вершк. в стороне; входная дверь одна.
Аршин — это примерно 71 см, а вершок — 4,5 см. То есть размеры барака составляли около 5,7×5,7 м (32 кв. м) при высоте потолка 2,5 м. Насколько неказистым было здание снаружи, настолько тесным, душным и неприспособленным для сколько-нибудь комфортного житья оно оказалось внутри. А.П. Сильницкий в своем рассказе о поездке на Чукотку и встрече с Н.Л. Гондатти описывает и внутреннее устройство казармы:
Первая комната казармы, отделенная маленькой досчатой перегородкой от средней комнаты, представляет кухню с плитою и печью. В момент моего прихода кухня и вторая комната, служащая помещением 9 казаков и их жен и имеющая около 7 арш. длины, были полны чукчами. <…>
Кое-как пробравшись сквозь толпу чукчей, я вошел во вторую половину, где помещаются казаки. … Оклеенная газетной бумагой, с кое-где развешенными картинками из иллюстрированных журналов и фотографическими снимками, эта комната тускло освещалась двумя крошечными оконцами. Нары вдоль одной стены, стол у другой; образа, поставленные в киоте, перед которым теплилась неугасимая лампада, и пирамида с ружьями Бердана, револьверами Смита и златоустовскими шашками, исчерпывали всю обстановку этой комнаты.
Маленькая, оклеенная газетами дверь вела в собственное помещение Гондатти. … Помещение Гондатти состояло из одной комнаты, длина и ширина которой одинакова: 8 аршин. Эта комната, равно как и помещение казаков, оклеена газетами, освещается двумя крошечными, не более 2 вершк., окнами, между которыми устроена досчатая стенка, отделяющая кровать Гондатти от кровати его помощника, Анкудинова.
Посреди комнаты стоит старая, совершенно выгоревшая железная печь, около 2 арш. дл., 1 арш. шир. и ½ арш. высоты. Железная труба, также выгоревшая и заржавевшая, густо замазанная в стыках глиной, была пущена по комнате в два колена, предназначаясь для вящего нагревания комнаты. Мебель состоит из двух столов, не более 1 ½ арш. длины и 1 арш. ширины, предназначенных для письма; одного, меньших размеров стола, служащего обеденным, двух кроватей, трех складных стульев, кассы для денег и четырех сундуков для письменных дел, книг и кое-каких вещей.
Когда печь в комнате топилась (а топили ее углем, для чего она совершенно не была приспособлена, по словам А.П. Сильницкого), то она заполняла всю казарму «дымом и смрадом». При этом поздней осенью и зимой, в 50-градусные морозы, даже при целый день топящейся печке не получалось поднять температуру в здании выше 7° С, и то лишь к вечеру. Все живущие в нем с осени до весны носили чукотские кухлянки и торбаса, не снимая их даже для сна, так как к утру казарма выстывала практически до уличной температуры.
Несмотря на почти невыносимые условия жизни, Н.Л. Гондатти умудрялся не только управлять вверенным ему краем, но и вести научную деятельность. Так, в 1897–1898 гг. в «Записках Приамурского отдела Императорского Русского географического общества» были опубликованы четыре его объемные статьи, посвященные Чукотке и ее населению.




