Портрет матери — Марии Ивановны Нефедовой — скульптор Степан Эрьзя создавал несколько лет. В это время художник уже давно жил в Аргентине, вдали от родины и от родных.

Создавая художественный образ матери, Степан Дмитриевич вспоминал события давних лет, что оставили глубокий след в его душе. Однажды весной тихая речка Бездна, на берегу которой стояла деревня Нефедовых Баево, вышла из берегов. Началось наводнение. Бедствие лишило людей крова, запасов провизии, поставило на грань разорения и гибели. Но Мария Ивановна не опустила в бессилии руки. Смелой, отважной и неунывающей запомнил ее сын во время наводнения и такой же изобразил много лет спустя.

Портрет матери решен художником необычайно экспрессивно. Материал скульптуры — урундай, приверженцем которого Степан Эрьзя был в Южной Америке, — располагает к созданию динамичных форм. Узловатые корни древесины, неожиданные переплетения ее волокон, игра цвета рождают художественную выразительность изображенного сюжета. Степану Эрьзе удалось в совершенстве овладеть искусством обработки непокорного кебрачо и запечатлеть образ матери в двойной временной перспективе: отражая ее нелегкий жизненный опыт и одновременно оптимистичный взгляд героини в будущее.

Беря в руки резец, Степан Эрьзя менее всего думал о создании заранее придуманного образа. Он рождался естественно, как полет птицы, как народная песня — без излишних усилий, из самого сердца скульптора. Степан Эрьзя обладал таким арсеналом художественных средств и мастерством, что архитектоника скульптуры, гармония её силуэта воспринимаются изначально заложенными в материале, с которого мастер только убрал все лишнее, ненужное.

Скульптура матери масштабна и монументальна. Хотя история произведения связана с конкретным событием прошлого, изваяние не столько реалистично, сколько символично. Это портрет Марии Ивановны Нефедовой и одновременно воплощение образа Родины — такой далекой от Южной Америки, где жил скульптор, и, как ему казалось в то время, недосягаемой.

К теме материнства Степан Эрьзя обращался на протяжении всей своей жизни. Все посвященные ей работы объединяет минорное настроение. Их тональность, смешанная со светлой грустью, отражает состояние души самого мастера, почти всю жизнь прожившего на чужбине одиноким, во многом непонятым и недооцененным современниками.