Представленный этюд был написан Александрой Васильевной Щекатихиной-Потоцкой в Ла Фавьер в 1927 году, где она проводила летние месяцы в русской колонии со своей семьей — мужем, русским живописцем Иваном Билибиным, и сыном Мстиславом.
Внимание художницы привлекла группа стариков, привыкших к тяжелому труду, но в момент отдыха чинно сидящих рядком на набережной в праздничных костюмах. Щекатихиной-Потоцкой удалось передать неуклюжесть, смущение и растерянность старых рыбаков.
Дни, проведенные у моря в Ла Фавьер, были для обитателей колонии райским временем жизни в эмиграции. Бытовая неустроенность, проживание на полузаброшенном морском берегу в сосновом лесу не смущали поселенцев-отшельников. Купание в теплом море, пляж, прогулки на лодках, рыбалка, беседы друзей за чайным столом, безмятежный отдых приносили душевное удовлетворение.
Билибин и Щекатихина исходили здесь все тропы, побывали во всех уголках, посетили все местные достопримечательности. И, как всегда, много рисовали. Художницу увлекали панорамы: морские просторы, поросшие лесом и зеленью прибрежные холмы, заливы, скромные дачки на берегу. Она работала и в погожие дни, и в ненастье, когда средиземноморский мистраль накрывал поселок и на берег накатывались шквалистые штормовые ветра, а деревья гнулись к земле. Александра Васильевна много писала маслом, часто одни и те же ландшафты с разных точек. Картины не похожи на ее декоративные росписи по фарфору и живописные натюрморты. В пейзажах она так же индивидуальна и своеобразна. Ее штрих не спутаешь ни с чьим другим. Живопись экспрессивна, кисть подчинена темпераменту художника. Краски чистые, прозрачные и легкие.
Большинство работ художников шли на продажу. Покупались они за небольшие деньги, главным образом коллекционерами, представителями русской диаспоры. Воспитанные в традициях национальной русской школы, Билибин и Щекатихина не очень желали, да и не могли влиться в модную парижскую художественную среду. Материальные блага им не сопутствовали. Начавшийся в тридцатые годы кризис их совсем подкосил. Как и многие другие «немодные» художники, они испытывали нужду и стали всерьез подумывать о возвращении в родные края.
Внимание художницы привлекла группа стариков, привыкших к тяжелому труду, но в момент отдыха чинно сидящих рядком на набережной в праздничных костюмах. Щекатихиной-Потоцкой удалось передать неуклюжесть, смущение и растерянность старых рыбаков.
Дни, проведенные у моря в Ла Фавьер, были для обитателей колонии райским временем жизни в эмиграции. Бытовая неустроенность, проживание на полузаброшенном морском берегу в сосновом лесу не смущали поселенцев-отшельников. Купание в теплом море, пляж, прогулки на лодках, рыбалка, беседы друзей за чайным столом, безмятежный отдых приносили душевное удовлетворение.
Билибин и Щекатихина исходили здесь все тропы, побывали во всех уголках, посетили все местные достопримечательности. И, как всегда, много рисовали. Художницу увлекали панорамы: морские просторы, поросшие лесом и зеленью прибрежные холмы, заливы, скромные дачки на берегу. Она работала и в погожие дни, и в ненастье, когда средиземноморский мистраль накрывал поселок и на берег накатывались шквалистые штормовые ветра, а деревья гнулись к земле. Александра Васильевна много писала маслом, часто одни и те же ландшафты с разных точек. Картины не похожи на ее декоративные росписи по фарфору и живописные натюрморты. В пейзажах она так же индивидуальна и своеобразна. Ее штрих не спутаешь ни с чьим другим. Живопись экспрессивна, кисть подчинена темпераменту художника. Краски чистые, прозрачные и легкие.
Большинство работ художников шли на продажу. Покупались они за небольшие деньги, главным образом коллекционерами, представителями русской диаспоры. Воспитанные в традициях национальной русской школы, Билибин и Щекатихина не очень желали, да и не могли влиться в модную парижскую художественную среду. Материальные блага им не сопутствовали. Начавшийся в тридцатые годы кризис их совсем подкосил. Как и многие другие «немодные» художники, они испытывали нужду и стали всерьез подумывать о возвращении в родные края.
