Графин «Рябинка» — одно из произведений супруги русского живописца Ивана Яковлевича Билибина, Александры Васильевны Щекатихиной-Потоцкой, созданных после ее возращения на родину в 1936 году. Вплоть до середины 1950-х годов Александра Васильевна всецело отдавала себя фарфору, внося в него большое искусство живописи и пластики.
Излюбленные ее «персонажи» — рыбы, птицы, плоды — сходят с поверхностей ваз и тарелок и как будто обретают свое место в реальном пространстве. Опираясь на древнюю традицию, Щекатихина-Потоцкая уподобляет формы живой природы различным видам сосудов. Так возникают тарелки «Лимон», «Перец», пепельница «Голубь», ликерный набор «Рябинка».
Получив на Ленинградском фарфоровом заводе возможность отливки моделей, она по-настоящему занялась скульптурой. Была и внутренняя закономерность в том, что, перейдя в росписях 1920-х годов от орнаментально-плоскостной к живописно-объемной трактовке зримого мира, художница обращается теперь к скульптурным формам.
Когда Щекатихиной удается сочетать пластические мотивы, заимствованные у натуры, с выявлением функции вещи, тогда появляются предметы, которые не спутаешь со станковой скульптурой, хотя, конечно, это не обычная посуда. Ее задача — вносить в повседневную жизнь праздник. Упругой силы полны формы щекатихинских произведений прикладного искусства. Игра бликов света, включение цвета в живописную фактуру поверхностей обогащают и без того роскошное зрелище.
С конца 1940-х годов в центре внимания Александры Васильевны — роспись сервизов, предназначенных для массового тиражирования. Здесь, по-новому переживая преемственную связь с народным творчеством, художница более сдержанна. Декор, покрывающий форму предмета, обретает классическую ясность, все богатства колористического видения концентрируются в нескольких чистых цветах, звучащих в полную силу на освобожденной белизне фарфора.
Собранные вместе живописные полотна и фарфор, станковые рисунки и театральные эскизы Щекатихиной демонстрируют цельность мироощущения, неповторимость образного мышления, убедительно демонстрируют универсальность дарования, сделавшую художницу носителем в советском декоративном искусстве высокой культуры, яркой выразительной формы.
Излюбленные ее «персонажи» — рыбы, птицы, плоды — сходят с поверхностей ваз и тарелок и как будто обретают свое место в реальном пространстве. Опираясь на древнюю традицию, Щекатихина-Потоцкая уподобляет формы живой природы различным видам сосудов. Так возникают тарелки «Лимон», «Перец», пепельница «Голубь», ликерный набор «Рябинка».
Получив на Ленинградском фарфоровом заводе возможность отливки моделей, она по-настоящему занялась скульптурой. Была и внутренняя закономерность в том, что, перейдя в росписях 1920-х годов от орнаментально-плоскостной к живописно-объемной трактовке зримого мира, художница обращается теперь к скульптурным формам.
Когда Щекатихиной удается сочетать пластические мотивы, заимствованные у натуры, с выявлением функции вещи, тогда появляются предметы, которые не спутаешь со станковой скульптурой, хотя, конечно, это не обычная посуда. Ее задача — вносить в повседневную жизнь праздник. Упругой силы полны формы щекатихинских произведений прикладного искусства. Игра бликов света, включение цвета в живописную фактуру поверхностей обогащают и без того роскошное зрелище.
С конца 1940-х годов в центре внимания Александры Васильевны — роспись сервизов, предназначенных для массового тиражирования. Здесь, по-новому переживая преемственную связь с народным творчеством, художница более сдержанна. Декор, покрывающий форму предмета, обретает классическую ясность, все богатства колористического видения концентрируются в нескольких чистых цветах, звучащих в полную силу на освобожденной белизне фарфора.
Собранные вместе живописные полотна и фарфор, станковые рисунки и театральные эскизы Щекатихиной демонстрируют цельность мироощущения, неповторимость образного мышления, убедительно демонстрируют универсальность дарования, сделавшую художницу носителем в советском декоративном искусстве высокой культуры, яркой выразительной формы.
