В Ханты-Мансийском художественном музее хранится работа «Две фигуры у статуи сфинкса» русского художника-академиста Генриха Семирадского. Это подготовительный этюд к монументальному семиметровому полотну «Светочи христианства. Факелы Нерона». Семирадский работал над картиной в 1872–1877 годах, когда жил в Риме на пенсию Академии художеств.

Сюжет картины — сожжение первых христиан в 64 году нашей эры. Император Нерон обвинил их в Великом римском пожаре, в котором пострадали 11 из 14 городских кварталов. После этих обвинений по Риму прокатилась волна погромов: над христианами издевались, их пытали и казнили.

Место действия картины — сад перед Золотым дворцом Нерона. Римляне приготовились к ночному театрализованному празднику, перед лестницей собрались люди в ожидании зрелища — живых факелов. 13 христиан привязаны к шестам, обмазаны смолой и облеплены соломой. Нерон уже прибыл в золотом паланкине — носилках. Он отдал сигнал к зажжению факелов, которые одновременно осветят дикий праздник язычников и разгонят тьму языческого мира. Семирадский противопоставил порочный мир Нерона и рождающийся в муках новый христианский мир.

В этюде из собрания музея Семирадский изобразил женщину и мужчину на фоне каменной кладки, стоящих возле статуи сфинкса — мифического существа из греческой мифологии с крыльями, телом льва и женской головой. Тело женщины прикрыто розовой тканью, ее волосы подвязаны красной лентой. Тело мужчины скрыто постаментом, на его голове — венок из белых цветов. Этюд использован в картине довольно точно. Семирадский уделил огромное внимание точности изображения костюмов и архитектурных деталей Древнего Рима. Для этого он читал исторические хроники и часто посещал античную часть города — Римский форум, изучал Колизей и полуразрушенные базилики и храмы.

Семирадский выставлял «Светочей христианства» в Риме, Мюнхене, Вене, на Всемирной выставке 1878 года в Париже и в Петербурге. Художника удостоили множества наград в Европе, а Галерея Уффици заказала Семирадскому его автопортрет — это считалось особой честью.Успех осложнил отношения художника с Академией художеств — по правилам, командированные художники не могли участвовать в иностранных выставках. Семирадский не смог продать картину и в 1879 году подарил полотно Кракову, где в это время готовили открытие польского Национального художественного музея.