Портрет великой княжны Александры Павловны был написан ориентировочно в конце XVIII–XIX веке. Этот портрет — копия с картины кисти Владимира Боровиковского, которую мастер написал в 1796 году. Исследователи не исключают, что копию мог написать сам Боровиковский, так как живописная манера повторяется с небывалой точностью. Но подлинное авторство пока установить не удалось.
По этой копии легко понять стиль письма Владимира Боровиковского. Он стремился сделать портрет княжны Александры Павловны поэтичным и изящным. Мастер запечатлел девочку не с фотографической точностью, а слегка идеализировал ее облик. Венок из роз, украшающий голову Александры Павловны, подчеркнул ее юность и свежесть. Художник добавил в портрет пейзажный фон, чтобы усилить это впечатление. Также он выбрал нежный, изысканный колорит с тончайшими переливами жемчужно-розовых тонов.
Эта работа отразила увлечение Владимира Боровиковского сентиментализмом — название этого направления произошло от французского «sentiment», «чувство». Художники сентиментализма с особым вниманием относились к сокровенным переживаниям героев. Часто модели в их портретах предавались поэтическим мечтам или философским размышлениям. Владимир Боровиковский нередко изображал своих героев как будто окутанных легкой дымкой, с томной задумчивостью во взгляде.
На этом портрете великой княжне Александре Павловне всего 13 лет. Но уже в этом возрасте, как говорила ее царственная бабушка Екатерина II, девочка знала четыре языка, хорошо рисовала, играла на клавесине, пела и танцевала. В год написания портрета Александра Павловна поместила в журнале «Муз» два перевода с французского: «Бодрость и благодеяние одного крестьянина» и «Долг человечества».
В 13 лет девочку чуть не выдали замуж за юного шведского короля. Их великие родственники хлопотали о свадьбе из политических соображений, но некоторые историки упоминали, что дети и вправду понравились друг другу. Тем сильнее был удар по сердцу Александры Павловны от того, что свадьба не состоялась. Шведская сторона настаивала, чтобы русская княжна приняла католичество, но такое условие было совершенно неприемлемо для православной Российской империи.
Через три года после несостоявшегося венчания девушка вышла замуж за искренне полюбившего ее эрцгерцога Венгерского. Их чувства были взаимны. К сожалению, уже на восемнадцатом году жизни она умерла из-за послеродовой горячки.
