К середине 1930-х отработка одного из вариантов советского миномёта завершилась, и он был принят на вооружение как «82-мм батальонный миномёт образца 1936 года» (БМ-36). Калибр, больший на один миллиметр, чем у зарубежных аналогов, согласно наиболее распространённой версии, был принят, чтобы затруднить использование трофейных советских мин в миномётах зарубежного производства, тогда как обратная операция была вполне возможна.
Работы над миномётами продолжились и после принятия на вооружение БМ-36. В итоге доработанный в ленинградском СКБ-4 под руководством Б.И. Шавырина миномёт заменил своего предшественника как «82-мм батальонный миномёт образца 1937 года» (БМ-37), хотя фактически он был принят на вооружение заметно позже.
Слова «миномётов нет» не совсем отражали реальное положение дел: в ходе последующих заседаний миномётная проблема упоминалась довольно часто. Например, командир 473-го гаубичного артиллерийского полка майор Н.В. Мухин заявил:
