Лето 1941 года принесло с собой войну, нарушившую мирную жизнь страны. С фронта поступали тревожные известия. Николай Кузнецов подает рапорт за рапортом с просьбой использовать его в «активной борьбе против германского фашизма на фронте или в тылу вторгшихся на нашу землю немецких войск».

Однако на фронт его не отправили. Руководство советской внешней разведки решило, что человек с безупречным знанием немецкого языка и арийской внешностью принесет больше пользы в тылу противника. Его зачислили в спецподразделение 4-го управления НКВД, после чего началась интенсивная подготовка к предстоящей операции.

Разведчик занимался по 15–16 часов в сутки: отрабатывал легенду — биографию, по которой ему предстояло жить среди врагов, осваивал методы выявления наружного наблюдения, ориентирования на местности, шифровальное дело, прыжки с парашютом, а также тренировался в стрельбе из различных видов советского и немецкого оружия.

Специалисты из Главного разведывательного управления Красной армии обучали его структуре и организации германских вооруженных сил, уставам, тонкостям служебных и неформальных отношений между военнослужащими. Он досконально изучал систему званий, наград и знаков различия всех родов войск, включая полицию и СС.

Кузнецова целенаправленно готовили для работы в Ровно, которое немцы превратили в «столицу» оккупированной Украины. Изначально планировалось, что Кузнецов будет действовать под видом офицера Люфтваффе. Он уже начал вживаться в роль своего «двойника», но от этого плана отказались по двум причинам. Во-первых, в Ровно не было частей Люфтваффе и появление летчика вызвало бы ненужные подозрения. Во-вторых, форма лейтенанта авиации ограничила бы его передвижения, привязывая к конкретной части.

Внедрить разведчика в немецкое военное учреждение за короткий срок было невозможно, поэтому решили, что он будет появляться в Ровно периодически, под предлогом служебных командировок. В итоге утвердили легенду: Кузнецов должен был действовать в форме офицера вермахта Пауля Вильгельма Зиберта, получившего ранение на Восточном фронте и до полного выздоровления являвшегося уполномоченным «хозяйственного командования по использованию материальных ресурсов оккупированных областей СССР в интересах вермахта («Виртшафтскоммандо»). Эта должность позволяла ему свободно перемещаться по оккупированным районам, часто бывать в Ровно и распоряжаться крупными суммами денег. Именно в этом образе он запечатлен на фотографии из музейной коллекции.

Чтобы проверить, насколько убедителен Кузнецов в роли немецкого офицера, его поместили в лагерь для военнопленных, где собрали группу его земляков. Из них организовали нечто вроде театральной студии, которой руководил режиссер Берлинского драматического театра. Участники читали стихи Шиллера и Гёте, но никого, кроме Кузнецова, строгий наставник не хвалил. Лишь о нем он отзывался с одобрением: