Много лет после гибели Николая Ивановича Кузнецова его соратники искали место, где погиб их друг и товарищ. Только через 15 лет удалось обнаружить могилу разведчика. Сделали это его боевые товарищи: Николай Владимирович Струтинский, Борис Сухенко, Пётр Мамонец, Георгий Струтинский и другие. Они исходили все партизанские тропы, побывали в селах и хуторах, опросили сотни людей, прежде чем следы привели их в село Боратин.
После войны Николай Струтинский служил в органах госбезопасности Львовской области, пройдя путь от сержанта до полковника. Много сил и времени он посвятил установлению обстоятельств гибели своего друга Кузнецова и места его захоронения, создав и возглавив оперативную группу. По крупицам собирались материалы, способные пролить свет на последние дни Николая Кузнецова. Допрашивали бывших членов УПА, местных жителей, пленных немецких офицеров, изучали сотни архивных документов. Шаг за шагом группа продвигалась вперед, несмотря на прямое или косвенное противодействие бандеровцев, партийных чиновников, а порой и сотрудников спецслужб.
Дело дошло до того, что недруги Струтинского сфабриковали и отправили на довоенный адрес Валентины Довгер письмо, якобы от Николая Ивановича, в котором он сообщал, что находится в лагере за границей, но надеется освободиться и встретиться с ней. Цель была очевидна — опорочить имя героя и заставить группу Струтинского прекратить поиски.
Только благодаря титаническим усилиям Николая Струтинского удалось завершить многолетнюю операцию, и 27 июля 1960 года останки Кузнецова были перезахоронены на Холме Славы во Львове. Простые люди благодарили Николая Владимировича за этот гражданский подвиг.
Струтинского беспокоила, как он говорил, «тотальная фальсификация исторических событий на Украине» и попытки очернить имя его друга и соратника Николая Кузнецова. Он писал:
