Николаю Николаевичу Ге удается передать атмосферу трагедии, выражая свой замысел о глубине страдания Спасителя и о величии, любви и жертвы принесенной ради спасении человечества от вечной смерти.

Картина была представлена на 17 передвижной выставке и привлекала зрителей необычностью, новизной образного решения, нехарактерных для художников этого объединения.

Художник Николай Ярошенко сообщал Ге:

Эта картина явилась предвестием тех новых исканий в живописи, которые станут характерными для русского искусства конца XIX — начала XX века.

Эти строки стихотворения «Гефсиманский сад» Бориса Пастернака по мысли и эмоциональности настолько близки картине Николая Ге «Выход Христа с учениками в Гефсиманский сад», что могут восприниматься как своеобразный поэтический эпиграф к ней. И, хотя полотно Ге не является прямой иллюстрацией к молению о чаше, оно явно ассоциируется с этим евангельским повествованием.

Тьма южной ночи опустилась на землю. В полосе лунного света дом, где только что свершалась трапеза Христа с учениками, на которой он поведал им о приближении часа исполнения предначертанного, того зачем он пришел на землю. И теперь апостолы, отягченные скорбными мыслями, уходят печально, медленно, словно растворяясь во тьме ночи. И хотя самый юный из них, Иоанн, еще задержался возле учителя, Христос уже не с ними.

Сын божий один, отвергнутый миром, который он пришел спасти. Впечатление одиночества Христа в картине усиливается бесприютным пустынным пейзажем и мертвенным мерцанием луны. Будто остановилась жизнь, природа замерла в тревожном предчувствии.

Ге изображает спасителя в последние часы его земного бытия, когда он, своей земной природой, как смертный человек осознал, реально ощутил весь ужас предстоящих ему истязаний: глумления обезумевшей толпы и казнь, самую мучительную и самую позорную. И его пронзает жгучая тоска. Обратив взор свой в небо, к отцу небесному, он весь уходит в молитву, кажется окаменевшим в страстном порыве молитвенного предстояния.