За эту картину художник Николай Ге получил звание профессора, минуя звание академика. Он работал над ней два года и в 1863 году представил её на выставке, проходившей в Императорской Академии художеств. «Тайная вечеря» вызвала множество откликов и дискуссий. «Впечатление от „Тайной вечери“ в Петербурге было, можно сказать, громовое», — писал критик Владимир Стасов. Император Александр II распорядился купить эту картину для музея академии.

Согласно евангельской легенде Иисус тайно встретился со своими ближайшими учениками за ужином (вéчерей), во время которого он поведал: «Один из вас предаст меня». Тема нравственного выбора Иуды, тема предательства привлекала многих художников, и каждый из них трактовал ее по-своему. Николай Ге воспринимает евангельских героев как реальных людей со сложным миром чувств и переживаний. Такому восприятию помогает и вполне достоверная обстановка изображенной художником комнаты.

Иуда у Ге не тайно предает Христа за тридцать сребреников, он открыто порывает с тем, с чем не может согласиться. «В предательстве Иуды Ге понял не побуждение низкой алчности, но грустную развязку несогласий между творцом нового учения и его последователем, не могшим отречься от древнего иудейства», — писал историк искусства Андрей Сомов. Речь идет не столько о предательстве, сколько о столкновении мировоззрений, идейном разрыве.

Небольшая комната окутана мраком, и только луч света от горящего светильника как бы разделяет картину на две части. Здесь друзья, единомышленники, там — предатель. Фигура Иуды смещена к самому краю картины, ее окружает темнота, лица не видно. Все ученики потрясены предательством, их пораженные и возмущенные взгляды направлены на Иуду. Рассержен апостол Петр, растерян юный Иоанн. «Один Христос понимает, что происходит в душе изменника. Лежащая фигура Спасителя полна глубокой скорбью о том, что его <…> не поняли даже свои, что один из учеников враждебно его покидает, другой скоро отречется от него, и все разбегутся. Но он уже готов испить свою чашу и не хочет, хотя бы и мог, остановить предательство» (А. Сомов). С этим соглашается и М. Е. Салтыков-Щедрин: «Это именно та прекрасная просветленная сознанием скорбь, за которой открывается вся великость предстоящего подвига».

Голову апостола Иоанна Ге писал со своей жены, Петра — с самого себя. Христос у Ге приобретает сходство с Герценом, который был кумиром художника. Позднее мастер еще раз обратится к образу Иуды в картине «Иуда. Совесть». «Они привыкли видеть в Иуде предателя. Я же хотел в нем увидеть человека, — писал Ге. — Это заблудившийся человек, не злой, но глубоко несчастный, как несчастны миллионы минутно заблудившихся и делающих массу зла, а потом или целую жизнь мучающихся своими поступками, или же лишающих себя жизни, как это сделал Иуда».