Картины Михаила Васильевича Нестерова занимают особое место в собрании Николая Семёновича Голованова. Выдающемуся дирижеру не только было близко по духу творчество художника — с Нестеровым они общались и имели схожие интересы в вопросах веры и религиозного искусства.

Их знакомство началось со времен работы Голованова как регента хора церкви Покрова, построенной Щусевым на территории Марфо-Мариинской обители, учрежденной великой княгиней Елизаветой Фёдоровной. Нестеров в 1908–1911 годах, одновременно с работой здесь Голованова, вместе с Павлом Кориным занимался росписями храма. С «Портретом Елены Праховой», который в дальнейшем послужил прообразом Святой Варвары к росписи Владимирского собора в Киеве, у художника были связаны личные душевные переживания.

Средиземноморский пейзаж раннехристианских земель создан по мотивам итальянских пейзажей. В сочетании с образом Варвары, наделенным национальными русскими чертами, пейзаж отражает характерный «нестеровский» стиль, присущий многим монументальным росписям художника.

Елена Прахова была дочерью профессора истории искусств Адриана Прахова, который возглавлял комиссию по строительству Владимирского собора в Киеве. Вокруг нее собирались и другие художники, работавшие над созданием живописного убранства собора. Талантливая девушка, увлекавшаяся музыкой и изобразительным искусством, добрая и чистая душой, она была центром этого художественного кружка, прекрасной дамой, которой поклонялись. Для Нестерова образ Лёли, как нежно называли девушку в ее ближайшем окружении, был источником поэзии и истинного художественного вдохновения, что отразилось в лирическом утонченном портрете. Для Голованова же изображение Святой Варвары стало прообразом облика девы Февронии из оперы Римского-Корсакова «Сказание о невидимом граде Китеже». И вновь здесь мы встречаем тему синтеза искусств: конкретный человек становится прототипом росписи, а эскиз к ней дает импульс творческой фантазии оперного дирижера в воплощении сценического персонажа.