Здесь конкретно изображен Самаровский яр, берег, дорога, идущая из Самарово в Ханты-Мансийск, леса… И всё это наблюдается с высокой позиции, почти географической, каждая деталь является ещё и абсолютно натуральной. Поэтому в картине сочетаются два начала — очень обобщенное и очень подробное. Но подробности эти не натуралистического, а образного плана.

Вместе с конкретными подробностями воспроизведён и вид сверху, и река, и заря. Всё сделано в одном колорите — зелёно-оранжевом. Зелень деревьев, травы и оранжевость яра, глины, остро ощущается. Но всё-таки зелень главенствует. Сор, который высыхает осенью — оранжевый, рыжий. Так что этот момент соединения двух гармоничных цветов — оранжевого и зелёного, глины и зелени, говорит об очень приземленном и ясном колорите, который состоитиз очень ясных цветов. Засвеченность здесь не присутствует вообще, она только в деталях присутствует, в каких-то неясностях. Дорога не ясна, а только присутствует, бережок не везде одинаково прописан. Заря тоже очень похожа на те зори, которые бывают в Сибири.

Эта картина как план, но план не бездушный, а план образный. Он декоративно мощный, создан очень правильно. Поэтому является образом, а не простым чертежом. Здесь каждая линия, каждое движение находится в гармонии с предыдущим, они все взаимосвязаны. Картина очень эмоциональна в плане раскруток этих движений.

Например, историк Герард Миллер, путешествовавший по Сибири в 30–40-е годы XVIII века, в своих описаниях поведал о предании, согласно которому именно в этих землях была спрятана величайшая святыня обских угров — идолы «Золотая баба» и речной бог «Старик Обский». Так как у подножия Самаровской горы когда-то было святое место остяков (хантов), где они совершали свои обряды, приносили жертвы своим главным божествам.