Иконографию поэта, сюжетно относящуюся к периоду михайловской ссылки, дополняет живописная работа Л.В. Гервица.
Пушкин в Тригорском (Воспоминание о Тригорском)
...Я был рожден для жизни мирной,
Для деревенской тишины:
В глуши звучнее голос лирный,
Живее творческие сны.
Досугам посвятясь невинным,
Брожу над озером пустынным,
И far niente мой закон...
А.С. Пушкин. «Евгений Онегин». 1, LV
Подробно история ее создания изложена самим художником и опубликована в музейно-информационном издании Пушкинского Заповедника «Пушкинский уголок» (№3 / 10, 2014):
В конце 1970-х — начале 1980-х гг. Семен Степанович Гейченко часто бывал у меня в мастерской на 14-й линии Васильевского острова, благо это было буквально в двух шагах от его питерской квартиры (нужно было пройти дворами две линии). Во время этих его наездов в Ленинград обсуждали перспективы наших совместных действий. К тому времени вариант картины «Пушкин в Михайловском», который я лелеял со времен моей дипломной работы, успел мне изрядно поднадоесть. Точнее, тот слегка кабинетный образ поэта чувствовался уже состоявшимся, и хотелось чего-то нового. Хотелось выхода в природу, в открытый простор, на свободу, так присущую его духу. Я знал, что в картине должно быть много света — свет должен играть решающую роль. «Солнце русской поэзии», ну как же оно обойдется без присутствия нашего земного светила? В то же время Пушкин существо земное, романтизм его всегда твердо стоял на «реальных» ногах земной любви. Следовательно, должна быть и земля, и ее должно быть мною, и красивой земли: поле, трава, дубравы, вода. Вода как основной отражатель солнца с серебряной игрой бликов.
Картина была написана в один присест. Холсту предшествовало несколько небольших эскизов углем, фломастером и маслом на негрунтованной бумаге. Форма квадрата (почти) диктовалась гармоничной задумкой как форма сама в себе. Работалось легко и непринужденно - тема была близкая и известная до малейших деталей: одежда, состояние природы у берегов Сороти. Контражур как основной ключ к изображению задуманной идеи был мною не раз использован в пейзажах Пушкиногорья и Ленинграда (см. «Нева», 1971). Несколько ограниченная палитра, с упором на тональные контрасты, должна была концентрировать внимание зрителя на эффекте сильного света, даже в ущерб определенной живописности, а, напротив, усиления графической лаконичности картины. Помню, картина была очень хорошо принята на весенней выставке в Манеже, где висела в центральном зале.
При очередном разговоре с Семеном Степановичем было решено ее привезти в Пушкинские Горы. В 1979–1980 гг. она была представлена на групповой выставке живописи и графики, наряду с работами Р. Яхнина, Г. Фильчакова, В. Алексеева, С. Репина.
Леонид Владимирович Гервиц получил фундаментальное художественное образование, окончив в 1966 году Одесское государственное художественное училище им. М.Б. Грекова, а в 1973 году — Ленинградский институт живописи, скульптуры и архитектуры имени И.Е. Репина Академии художеств СССР, где учился в мастерской действительного члена АХ СССР Виктора Михайловича Орешникова. Передаёт свой многолетний творческий опыт молодому поколению, являясь с 1974 по 1991 год преподавателем ЛИЖСА Академии Художеств СССР, а с 1992 по 2000 год — Нью-Йоркской Академии искусств.


