На выставке представлена фронтовая коптилка, сделанная бойцами в годы Великой Отечественной войны.
Коптилка фронтовая
Оказывается даже из старой стрелянной гильзы от орудий чаще всего 45-мм снарядов, и солдатской смекалки, можно изготовить такую «керосиновую лампу». Она же «коптилка», «лампа коптилка», «окопная лампа», «гильза-фитиль». Верхняя часть у гильзы сплющивалась, чтобы получилась узкая щель, сюда же зажималась часть материи которая будет гореть. Так же делалось отверстие для залива топлива, керосина или дизеля. Освещение от коптилки был намного ярче свечи, и освещали землянку, блиндаж, окопы и тому подобные сооружения. Эти приборы освещали не только помещение, но и украшали свои скромные жилища, в минуты отдыха, перед боем. Коптилки также использовались и в быту. Однако, во время горения они коптили, создавая много чёрного дыма. Подобные лампы были распространены на всех фронтах, так как светильников промышленного производства не было. С началом войны все заводы и фабрики переориентировались на фронтовые нужды, выпускали боеприпасы и фронтовую технику. Выручали коптилки и во время войны и даже после, ведь свет в послевоенное время был не у всех и не везде. В музей этот экспонат поступил наряду с другими, в 2000 году. Он занимает достойное место в экспозиции «Миус-фронт. 1941–1943 годы».
В фондовой коллекции музея три экземпляра фронтовых коптилок. Эти предметы стали символами Великой Отечественной войны.
Коптилка в землянке укромной
Чуть светится ночи назло.
Ты знаешь, коптилка, я помню,
Как было на свете светло.
Выходишь на улицу ночью,
Повсюду горят фонари,
И если гулять ты захочешь,
Гуляй хоть до самой зари.
Напали проклятые немцы.
Простился я с ней на крыльце,
И крупные слезы, как жемчуг,
Сверкали на милом лице.
Землянка моя неприметна,
И мраком одета земля.
Осталась от прежнего света
Одна ты, коптилка моя.
Я немцу пощады не знаю
За то, что на свете темно,
За то, что в ночи не мерцает
Одно дорогое окно.
Когда мы проклятых прогоним,
Домой поспешу я скорей,
Глаза я прикрою ладонью,
Увидев ряды фонарей.
Скажу я любимой про доты,
Про мины скажу, про войну,
А может быть, слов не найдется
И только в глаза загляну.
И будет в глазах ее милых
Знакомый мерцающий свет.
Я вспомню тогда про коптилку,
Подругу неласковых лет.
Романс («Коптилка в землянке укромно…»). Эренбург И.Г., 1942 год



