Самой успешной в России партией танцовщицы Императорского Венского театра, Генриетты Дор, стала партия Низии в балете Цезарь Пуни «Царь Кандавл» в постановке Мариуса Петипа по либретто Адольфа де Сен-Жоржа.
Генриетта Дор (1844–1886), родилась в Вене, в семье танцовщиков императорского оперного театра. Дебютировала в 1862 году в Брюсселе на сцене Королевского оперного театра «Ла Монне». Танцевала с большим успехом на главных сценах Милана, Турина, Берлина, Парижа и Лондона. Исполняла все известные балетные партии, преимущественно в балетах Адольфа де Сен-Жоржа и итальянского хореографа Рота.
Ангажемент артистки в России длился с 1868 по 1870 гг. балерину пригласили на сцену Императорских театров после ухода танцовщицы Николаевой, потерявшей возможность вернуться к классическому танцу после перелома ноги. Из высказываний современников о ней: «Танцует г-жа Дор сильно, легко, чисто и грациозно. Нередко в танцах прибегает к чисто гимнастическим приемам в ущерб классическим танцам». Техника ее вызывала удивление одним новым, еще невиданным движением — фуэте, исполнявшимся пять раз подряд.
Генриетта Дор дебютировала 3 сентября 1868 года в балете «Корсар» и наповал сразила петербуржцев бесподобной техникой танца. В октябре Мариус Иванович Петипа поставил для неё балет «Царь Кандавл» в котором было исполнено наисложнейшее па, вошедшее в анналы как «па Дор». В ноябре Генриетта Дор отправилась из Петербурга в Москву, где Мариус Иванович работал над переносом «Царя Кандавла». После окончания двухлетнего контракта балерина вернулась во Францию.
Первый раз Генриетта Дор танцевала партию Низии в свой бенефис 17 октября 1868 года танцовщице преподнесли несколько букетов и бриллиантовую диадему стоимостью 7000 руб. В подарок от императора Александра II Дор получила брошь с большим изумрудом.
«Царь Кандавл» — второй после «Дочери фараона» (1862) спектакль Мариуса Петипа крупной формы. Здесь Петипа попробовал отступить от негласной традиции императорской сцены, требующей непременного благополучия финала в балетном спектакле. Сам балетмейстер шутливо относил этот балет к «грехам молодости» — тем не менее, этот «фантастический балет», насыщенный всевозможными танцами, имел долгую сценическую жизнь.


