Сальвадор Дали буквально бредил знаменитой картиной Жана-Франсуа Милле «Анжелюс» (другое название – «Вечерняя молитва»). Фигуры крестьян, которые склонили головы в молитве, девятилетний Сальвадор впервые увидел в коридоре школы, в Фигерасе. Там висела репродукция картины Милле.

Дали вспоминал: «Эта картина вызывала во мне беспричинный страх. Воспоминание о двух неподвижных силуэтах сопровождало меня в течение многих лет, вызывая одно и то же чувство подавленности и тревоги. Это тянулось до 1929 года, когда картина исчезла из моей памяти. Тогда же я нашел другую репродукцию и был заново охвачен похожей тревогой. Изображение снова навязчиво преследовало меня, и я стал записывать психологические явления, которые следовали за его восприятием, затем вдохновляясь на свои собственные картины и композиции».

На картинах Дали находят больше 60 прямых или косвенных отсылок к композиции картины Милле. И «Археологический отголосок» — один из самых очевидных примеров.

Дали мучило несоответствие: слишком трагические позы и лица, несоизмеримые с событием – обычной вечерней молитвой над корзиной с картошкой и незаконченными полевыми работами.

Однажды Дали обратился к руководству Лувра, где находился тогда «Анжелюс», с просьбой просветить рентгеновский анализ полотна. И луврские специалисты такой анализ провели. Оказалось, что под красочным слоем точно в том месте, где написана корзина с картошкой, Милле сначала написал детский гроб. А позже закрасил его, то ли уступая пожеланию заказчика, то ли предвидя его недовольство. Сюжет из сбора урожая превратился в похороны ребенка молодой пары, которого, очевидно, не успели покрестить и потому хоронили прямо в поле.

«Я всегда чуял смерть в этой картине», — сказал Дали, увидев рентген.