Сергей Прокофьев был настоящим денди.

Костюмы Прокофьева были продуманы до мельчайших деталей — вплоть до запонок.

В своем дневнике Прокофьев вспоминает запонки, которые ему очень нравились: «Днем с мамой ездили купить мне запонки к именинам. Очень миленькие, из выродившегося рубина — розового кварца». Прокофьев ценил свои запонки.

В 1941 году композитор поехал на один день в Ленинград: Кировский театр ставил его оперу «Обручение в монастыре». Прокофьев ехал в поезде в одном купе с Шостаковичем. Там композитор потерял одну из своих любимых запонок, из-за чего очень расстроился. Вечером он возвращался из Ленинграда в Москву в том же поезде. Неожиданно проводник вручил ему потерянную запонку: ранее Прокофьев сообщил ему о пропаже, и добросовестный сотрудник нашел ее.

У Прокофьева был экстравагантный стиль в одежде.

Дирижер Геннадий Рождественский рассказывал: «Все почему-то начали оборачиваться. Я тоже обернулся. Оказывается, глядели на необычного прохожего — высокого, красивого, в черной шляпе с широкими полями, напоминающей сомбреро, и коротком модном пальто „труакаре“. Он держал в руках ярко-желтые кожаные перчатки, которыми ритмично помахивал, не обращая на зевак ни малейшего внимания. Я думаю, в тот момент он что-то сочинял».

В студенческие годы Прокофьев любил щегольнуть. Он рассказывал: «Четвертого числа в Консерватории была традиционная вечеринка научных классов. Я надел смокинг, белый жилет, блестящие ботинки, нашел, что я очень эффектен, и пошел на вечеринку». А вот что он надел, отправляясь в 1915 году в Италию: «Я был наглажен в моем швейцарском костюме с короткими брючками, в сером шарфе, зеленом пальто и клетчатой английской фуражке».