Цветная акварельная иллюстрация К.И. Рудакова с добавлением белил сцены последней встречи Татьяны и Евгения Онегина из романа А.С. Пушкина «Евгений Онегин». Художник иллюстрирует момент из восьмой главы, когда Онегин приезжает в дом князя: «княгиня перед ним одна, сидит, не убрана, бледна, письмо какое-то читает и тихо слезы льет рекой, опершись на руку щекой». На переднем плане по центру изображена молодая женщина в светло-желтом капоте и домашнем чепце, украшенном синими лентами. Она сидит за бюро, обращенная лицом к зрителю. На контрасте с княгиней Онегин облачен в черные одежды. Его иссохший силуэт, бледное изможденное лицо иллюстрируют строки поэмы: «Идет, на мертвеца похожий». Светлая домашняя одежда молодой женщины, мраморная белизна ее кожи символизируют ее образ «богини роскошной, царственной Невы»: внутреннюю чистоту, благородство и неприступность. Теплыми пастельными тонами бежевого, серо-розового цветов художник прорисовывает фон роскошной комнаты княжеского дома. В духе последователя импрессионистической традиции, художник не стремится здесь к подробной прорисовке деталей. Гораздо важнее для него психологическая характеристика персонажей. На заднем плане в верхнем левом углу висит картина, в которой угадываются детали картины О. Кипренского «Портрет гусара Давыдова». Таким образом, художник добавляет в свою работу эффект «картины в картине». По центру расположен позолоченный канделябр. В правом нижнем углу рукой художника сделана подпись: «К. Рудаков, 1940».

Художник создал образы, в которых очень ярко отразилась человеческая натура во всем ее многообразии. Из них образ Татьяны отличается глубоким психологизмом и индивидуальностью. Именно ее лицо на работе прописано до мельчайших деталей, тогда как образ Онегина не столь ярок, черты его лица размыты, на нем художник не акцентирует внимание. Лицо княгини, застигнутое в момент чтения письма Онегина, отражает всю гамму чувств, показывая зрителям, что облик «величавой законодательницы зал» для героини просто маска, за которой по-прежнему прячется наивная и чистая душа, готовая отдать «весь… блеск, и шум, и чад за полку книг, за дикий сад», за свой родной дом. Ее переполненные слезами глаза, в которых читается страдание и сожаление, воскрешают облик «прежней Тани», романтичной юной девушки, переживающей тяготы первой безответной любви.