Иван Бунин начал писать стихи еще в юности. Его самые ранние поэтические сочинения, сохранившиеся до наших дней, датируются 1883–1885 годами — тогда автору было всего 13-15 лет.
Все, что Бунин писал в те годы, он хранил в толстых тетрадях. Их поэт сшивал своими руками, а названия для самодельных сборников заимствовал из старинных книг: «Опыты», «Сочинения» и другие.
В экспозиции музея представлена сохранившаяся обложка пятой тетради юношеской лирики Бунина 1887 года под названием «Сочинения стихотворные». Позднее, уже в зрелом возрасте, писатель оставил на ней надпись: «Это обложка одной из тех тетрадей, что я сшивал собственноручно для своих сочинений. В почерке подражал Пушкину».
В юности Бунин увлекался творчеством Александра Пушкина. Он вспоминал: «Пушкин был в ту пору подлинной частью моей жизни». Писатель считал, что интерес к «солнцу русской поэзии» унаследовал от матери Людмилы Александровны, которая читала Бунину пушкинские стихи с первых дней его жизни. В лирике Пушкина писатель ценил классическое совершенство формы и гармоничность, а также «удивительную ясность души и стройность миросозерцания». Поэтому, работая над собственными стихотворениями, Бунин стремился не только освоить технику, но и проникнуть в тайну «пушкинских настроений».
30 января 1887 года Бунин написал стихотворение «К портрету А. С. Пушкина» с подзаголовком «50-й год со дня кончины»:
Как истый гений понимал
Он назначение поэта:
Как звонкий отзыв отвечал
На все, что требует ответа.
И облетев весь мир мечтой,
Достигнув славы апогея,
Он пал, убитый клеветой,
К ногам ничтожного злодея…
Преклонение перед пушкинским гением Бунин выразил в своей речи 21 июня 1949 года на публичном собрании в честь 150-летия со дня рождения поэта: «Полтора века тому назад Бог даровал России великое счастье. Но не дано было ей сохранить это счастье. В некий страшный срок пресеклась, при ее попустительстве, драгоценная жизнь Того, Кто воплотил в себе ее высшие совершенства».
А в автобиографическом романе «Жизнь Арсеньева» он писал: «Пушкин поразил меня своим колдовским прологом к „Руслану“:
У лукоморья дуб зеленый,
Златая цепь на дубе том…
Казалось бы, какой пустяк — несколько хороших, пусть даже прекрасных, на редкость прекрасных стихов! А меж тем они на весь век вошли во все мое существо, стали одной из высших радостей, пережитых мной на земле».
Все, что Бунин писал в те годы, он хранил в толстых тетрадях. Их поэт сшивал своими руками, а названия для самодельных сборников заимствовал из старинных книг: «Опыты», «Сочинения» и другие.
В экспозиции музея представлена сохранившаяся обложка пятой тетради юношеской лирики Бунина 1887 года под названием «Сочинения стихотворные». Позднее, уже в зрелом возрасте, писатель оставил на ней надпись: «Это обложка одной из тех тетрадей, что я сшивал собственноручно для своих сочинений. В почерке подражал Пушкину».
В юности Бунин увлекался творчеством Александра Пушкина. Он вспоминал: «Пушкин был в ту пору подлинной частью моей жизни». Писатель считал, что интерес к «солнцу русской поэзии» унаследовал от матери Людмилы Александровны, которая читала Бунину пушкинские стихи с первых дней его жизни. В лирике Пушкина писатель ценил классическое совершенство формы и гармоничность, а также «удивительную ясность души и стройность миросозерцания». Поэтому, работая над собственными стихотворениями, Бунин стремился не только освоить технику, но и проникнуть в тайну «пушкинских настроений».
30 января 1887 года Бунин написал стихотворение «К портрету А. С. Пушкина» с подзаголовком «50-й год со дня кончины»:
Как истый гений понимал
Он назначение поэта:
Как звонкий отзыв отвечал
На все, что требует ответа.
И облетев весь мир мечтой,
Достигнув славы апогея,
Он пал, убитый клеветой,
К ногам ничтожного злодея…
Преклонение перед пушкинским гением Бунин выразил в своей речи 21 июня 1949 года на публичном собрании в честь 150-летия со дня рождения поэта: «Полтора века тому назад Бог даровал России великое счастье. Но не дано было ей сохранить это счастье. В некий страшный срок пресеклась, при ее попустительстве, драгоценная жизнь Того, Кто воплотил в себе ее высшие совершенства».
А в автобиографическом романе «Жизнь Арсеньева» он писал: «Пушкин поразил меня своим колдовским прологом к „Руслану“:
У лукоморья дуб зеленый,
Златая цепь на дубе том…
Казалось бы, какой пустяк — несколько хороших, пусть даже прекрасных, на редкость прекрасных стихов! А меж тем они на весь век вошли во все мое существо, стали одной из высших радостей, пережитых мной на земле».
