Художник Михр-Али был придворным мастером (наккаш-баши) второго шаха каджарской династии Ирана Фатх-Али-шаха (1797—1834). Он был одним из создателей неповторимого каджарского стиля — удивительной смеси декоративности, детальной проработки, праздничности и условности, характерных для персидской миниатюры, и приемов масляной европейской живописи, построенной на знании основ перспективы, светотени и внимании к натуре.

Ярче всего описанные черты проявляются в многочисленных портретах Фатх-Али-шаха, выполненных художником в первой трети XIX века (его кисти принадлежат девять подписных работ, хранящихся ныне в музее Бруклина, Государственном Эрмитаже, дворце Гулистан и других собраниях). Именно в его творчестве сформировались те узнаваемые черты иконографии ранних парадных портретов, которые безошибочно копировались и другими, менее известными мастерами. Плоскостное изображение фигуры сочетается с намеками на перспективу, детальная прорисовка каждого узора костюмов — с портретными чертами лица и светотеневой моделировкой. Это искусство переходной эпохи от миниатюрной к масляной живописи, стиль, основанный на компромиссах между прошлым и будущим, традиционным и инновационным.

Фатх-Али-шах, озабоченный прокламацией легитимности власти, уделял парадным портретам особое внимание. Изображения шаха тиражировались в больших количествах, в том числе для отправки за рубеж в качестве дипломатических подарков иностранным государям (в Англию, Британскую Индию, Россию) и демонстрации знатным гостям, приезжающим в Иран. Монархи Запада должны были оценить величие персидского шаха и воспринимать его как равного соперника и партнера в разворачивавшейся «Большой игре». Они висели в шахских резиденциях и рассылались губернаторам провинций. Изображения шаха также активно транслировались и на другие «носители», чему способствовало традиционное умение мастеров работать в разных материалах. Сэр Вильям Оусли писал:

Таким образом, портрет шаха был знаком каждому человеку в стране, вне зависимости от его социального статуса и национальной принадлежности.

Платье, пояс, наплечные браслеты-базубанды, как и ковер, усыпаны драгоценными камнями и жемчугом, что вовсе не является художественным преувеличением. Француз Гаспар Друвиль, наблюдавший Фатх-Али-шаха во время своей службы военным советником в Иране, отмечал: