В 1879 году, навсегда покинув Россию, Александр Фёдорович Онегин начал целенаправленно собирать свою пушкинскую коллекцию: прижизненные издания поэта, собрания его сочинений, альманахи и журналы пушкинской эпохи, книги о Пушкине, газетные вырезки, афиши, любое упоминание о поэте и разные «мелочи», связанные с ним. Онегин занялся этим по совету писателя Ивана Тургенева и Павла Жуковского, художника и сына поэта Василия Андреевича Жуковского.

Это собрание приобрело особую ценность, когда в 1882–1883 годах Павел Жуковский подарил Онегину около 60 подлинных пушкинских рукописей, которые достались ему от отца и еще не появлялись в печати. Среди них первоначальная редакция «Графа Нулина», озаглавленная «Новый Тарквиний», и листок кишинёвского дневника 1821 года, фрагменты «Египетских ночей» и черновик большой статьи «О Мильтоне и Шатобриановом переводе „Потерянного рая“», болдинский автограф «Воеводы» (подражания Адаму Мицкевичу) и набросок «О бедность, затвердил я наконец урок твой горький…» (незавершенный перевод из Барри Корнуолла).

Позднее Онегин получил от Павла Васильевича два больших конверта, надписанных рукой его отца. Там находились сохраненные Жуковским бумаги, относящиеся к дуэли и смерти Пушкина, опеке над его детьми и имуществом, изданию «Современника» и посмертного собрания сочинений поэта. Василий Жуковский находился неотлучно у постели умиравшего Пушкина. После его смерти Василий Андреевич принял на себя основные заботы об имущественных делах пушкинской семьи и стремился документально зафиксировать все события последних месяцев жизни поэта, бережно сохранив черновики собственных писем, написанных в эти дни, и побуждая очевидцев событий в той или другой форме оставить свои воспоминания. Десятилетия спустя, когда придет пора исторического осмысления трагических событий конца 1836 — начала 1837 года, именно эти документы и свидетельства помогут восстановить картину гибели Пушкина.

Отныне жизнь Онегина без остатка принадлежала музею — «музейчику», как называл его он сам. Коллекция постепенно превращалась в настоящий музей с рукописным, книжным, музейным отделениями — в определенном смысле он стал прообразом того Пушкинского Дома, который в начале ХХ века родился в Петербурге.