На всю жизнь в памяти моей запечатлелся образ Сурикова, близкого мне человека, друга и учителя. Я был восхищен им, сердце мое трепетало от радости видеть художника. Я с трепетом смотрел на Сурикова: бледное лицо, глубокие темные глаза под темными широкими бархатными бровями, сильные лобные бугры, красивый рот с пухлыми губами и копна черных волос с двумя крыльями-прядями над чудесным лбом. Так вот этот человек — создатель картин, которые завораживали меня с первых шагов моей художественной деятельности и запечатлелись навсегда! Я был восхищен встречей с Суриковым, но я был слишком мал по сравнению с ним и не смел говорить. Только сердце мое трепетало от радости видеть воочию чудесного человека, создавшего такие изумительные произведения. Было огромное желание воплотить его образ в скульптуре. Василий Иванович как-то сказал мне, что он хотел бы, чтобы я его вылепил, и что он охотно позировал бы мне. Я был страшно рад, но в то же время боялся приступить к такой ответственной работе. И только теперь, 30 лет спустя после смерти Сурикова, моя мечта осуществилась, и я высек из дерева огромную фигуру Василия Ивановича Сурикова. Ладным и крепким, с широким размеренным шагом, с гордо поднятой головой — таким я изобразил его в портрете — памятнике. Мне хотелось, чтобы такой Суриков стоял на одной из московским улиц, без постамента, среди проходящих мимо него людей.