Жанр портрета был очень популярен среди русских авангардистов. Зачастую лишенные рынка сбыта, адекватной критики и спонсорской поддержки, товарищи по творческому содружеству сами себе устраивали выставки, сами у себя покупали картины. Задира и провокатор Ларионов после окончания Московского училища живописи, ваяния и зодчества в 1910 году собрал вокруг себя талантливейших современников: поэтов и художников Алексея Кручёных, Илью Зданевича, Велимира Хлебникова, братьев Бурлюков; будущих реформаторов искусства Казимира Малевича и Владимира Татлина. Наталья Гончарова, с которой Ларионов познакомился в МУЖВиЗе (Московское училище живописи, ваяния и зодчества), стала женой и последовательницей художника.

В живописных работах молодые люди демонстрировали свое мнение друг о друге. Ларионов написал портрет Татлина в 1913 году после разрыва дружеских отношений, поэтому и цветовая гамма выбрана темная, давящая.

Голова написана жесткими широкими штрихами, она как будто вырезана из дерева, черты лица деформированы. Так Ларионов передает состояние депрессии, которое охватило Татлина после ссоры с ним.

Примитивная манера письма воспринята Ларионовым из народного искусства. Кружок Ларионова отвергал назидательность академизма, критический реализм передвижников, эстетизм мирискусников и символизм представителей объединения «Голубая роза». По примеру фовистов во Франции, в поисках новых форм художественной выразительности Ларионов первый в России обращается к изделиям народных промыслов, городской вывеске, лубку, иконописи и детским рисункам. Все эти объекты наряду с картинами художника становились частью выставок основанного им объединения «Ослиный хвост», которые проходили в 1912 и 1913 году.

Ларионов открывает России творчество наивных художников, самым известным из которых стал Нико Пиросманашвили (Пиросмани). С 1907 года Ларионов с любовью и юмором в примитивной лубочной манере пишет серию провинциальных «Парикмахерских», а после службы в армии в 1910 годах «солдатскую» серию.

Живописные эксперименты привели Ларионова к созданию собственной художественной системы — «лучизму» (или «районизму», от французского rayon — «луч»). Именно в технике лучизма написан торс Татлина. Объем фигуры создан хаотично-пересекающимися разноцветными лучами треугольной формы. То ли это голый торс, то ли белая рубашка, то ли остов костей, а может всё вместе? Как гласит Манифест лучизма, провозглашенный на выставке Ларионова «Мишень» в 1913 году: «Лучизм имеет в виду пространственные формы, которые могут возникать от пересечения отраженных лучей различных предметов, формы, выделенные волею художника». Одна из первых «лучистых» работ Ларионова — «Стекло» 1912 года.

В 1983 году в Париже, в Национальном центре искусства и культуры Помпиду, где хранится картина, провели рентгеновское исследование полотна. В результате было установлено, что темный силуэт позади фигуры Татлина является первым наброском портрета. Татлин изображен в тяжелом пальто и плоской шляпе. Эскиз совпадает с силуэтом на портрете Татлина 1911–1913 годов кисти Натальи Гончаровой. До сих пор не установлено, какой из портретов был написан первым. На обоих полотнах Татлин предстает одинаково мрачным, а в исполнении лица использована похожая цветовая гамма — охристая с зелеными тенями.

Текст — один из главных инструментов авангардиста. И Ларионов, играя буквами, называет Татлина «балдой». Балда в простонародье это «дурак, болван», а еще — деревянная заготовка, полено. Возможно, в этой обидной надписи выразилось не столько отношение Ларионова к Татлину после размолвки, сколько отношение к художественному выбору Татлина. Покинув объединение Ларионова, он вернулся в Московское училище живописи, ваяния и зодчества и обратился к академичной манере письма.

Написание слова с разделением на слоги и помещение их в разные места пространства картины соответствует принципам «лучизма», подхваченным поэтом Ильей Зданевичем. Лучистым объявлялось «слово, разметанное своими буквами в разном направлении». Через черный цвет художник связывает слог «БА» на щеке Татлина с буквой «Л» слога «ЛДА», написанного отдельно на фоне. Причем выделенное охрой «ДА» перекликается с «Да-манифестом» Ильи Зданевича 1913 года. На каждый вопрос в манифесте следует ответ «да». Тем самым провозглашается принцип «всёчества», согласно которому искусство может быть любым, а произведения искусства могут создаваться из любых материалов. Именно это русское «да» заимствовали впоследствии дадаисты.

Буква «Г», написанная латиницей, — еще один «лучистый» прием Ларионова и его последователей. Они смешивали русский и латинский алфавиты, чтобы стереть границы между Востоком и Западом. Буква «G» соотносится с цифрами «28». Возраст Татлина, 28 G, где G мера измерения «god», превратился в этикетку, ценник.

Лицо Татлина с «БА» на одной щеке и крестообразными тенями на другой напоминает о первых перформансах Ларионова и его последователей в Москве в 1912–1913 годах.

В перформансе художник сам становится инструментом своего высказывания. Участники «футуристических прогулок» во главе с Ларионовым надевали необычные костюмы, раскрашивали лица и выходили в ночную Москву пугать прохожих. Эпатаж был средством расшевелить обывателей, пробудить в них тягу к новому. «Мы раскрашиваемся — ибо чистое лицо противно, ибо хотим глашатайствовать о неведомом, перестраиваем жизнь и несем на верховья бытия умноженную душу человека», — восклицали молодые футуристы в программном манифесте.