Тугие косички переброшены на грудь, кружевной воротничок оттеняет фирменное синее школьное платье.

Старинная изогнутая спинка стула красиво обтекает ее еще угловатую девичью фигуру. Белая легкая занавеска на заднем плане будто внушает надежду.

 
Не будь войны она, наверное, выглядела беззаботней. Но в портрете словно перемешались напряжение, тревога и предощущение счастья.

 
Сама символика розы такова − это и атрибут богини любви Афродиты и предвестник смерти; роза и намек на сады роз в Эдеме, и указание на возможные печаль и слезы. Лиловая роза − к тому же отсылка к тайне, сокрытых в девочке пока силах, потенциальных возможностях…

 
Вспоминается здесь портрет Марии Ивановны Лопухиной 1797 года Владимира Боровиковского. Рядом с молодой и прекрасной женщиной на нем примерно такая роза. Подобные намеки любили художники сентименталисты и романтики. Недаром ей посвящены стихи Полонского:

В портрете много темных мест: ее школьное платье, обивка кресла с медными старинными гвоздиками, темно-каштановый глубокий, затягивающий цвет глаз. Но в этой затаенности и какой-то непроницаемости портрета, много юношеской дерзновенности, отчаянности и страстности. Вот как она успела уже загореть, переодеть платье с короткими рукавами, как удерживается, чтобы не сбежать куда — то снова в свое детство и лето. Но самое главное − как умны и пытливы ее глаза, напряжены накопившиеся молодые силы… Как красиво перекликается синий цвет ее школьного платья и розово — лиловая роза, сколько трепета в зеленоватых ее листах, как сверкают глаза. Наконец, как все связалось с жемчужным цветом фона.

Только на первый взгляд Юлия Васильевна Разумовская пишет «простые портреты», постепенно они втягивают зрителя в себя, и тот начинает видеть сокровенные, не выставленные на показ стороны души, глубокую согласованность красок, задумчивую значительность редких деталей.