Спустя восемь лет, в марте 1846 года, уже известный художник-маринист Иван Айвазовский вновь приезжает в Ялту и восторженно пишет своему покровителю и почитателю графу П. Н. Зубову: «…я совершенно наслаждался природой, видя одно из лучших мест в Европе. Да вдобавок еще у себя в отечестве, наслаждаясь настоящим, можешь будущность свою также мечтать тут же. Удивительное место. Зимой почти все зелено, ибо много кипарису и лавровых деревьев, а месячные розы цветут беспрестанно зимой». 

В 1870-х годах в Ялте на Аутской улице поселилась старшая дочь Айвазовского Елена Ивановна с мужем и сыном Михаилом, тоже будущим художником-маринистом. Сюда, к дочери и любимому внуку, Иван Айвазовский очень часто приезжал в конце жизни.

Вид на город и Ялтинскую гавань на этой картине открывается с восточной стороны бухты. Видны набережная, еще не укрепленная камнем, и строения, подходящие к самому морю. Вверх по склонам гор поднимаются изящные дачи, построенные в окружении садов и парков. Вид на город и Ялтинскую гавань на этой картине открывается с восточной стороны бухты. Видны набережная, еще не укрепленная камнем, и строения, подходящие к самому морю. Вверх по склонам гор поднимаются изящные дачи, построенные в окружении садов и парков.

Художник убедительно передает особое, напряженное состояние природы перед грозой, играя контрастами и освещением. Тяжелые, мрачные тучи наползают на солнце, окрашивая город в тревожный багровый цвет. Водяные валы разбиваются о берег, обдавая фонтанами брызг любопытных прохожих, стоящих на набережной. На переднем плане в маленькой лодке изображена группа людей, борющихся со стихией — распространенный мотив для произведений эпохи романтизма. 

«Море — это моя жизнь», — говорил художник, он родился и вырос на морском берегу Феодосии, еще юношей уходил в далекие плавания и внимательно изучал жизнь морской стихии. Постоянные и долголетние наблюдения, совершенное знание моря и прекрасная зрительная память имели решающее значение для создания полотен, многие из которых художник писал по памяти. «Не говори с ним море, не расскажи ему заветных тайн души своей, ни изучение, ни труд не помогли бы ему нисколько», — писал друг художника Николай Кузьмин в своих «Воспоминания об Айвазовском».