Собственную квартиру в доме работников «Мосфильма» на Потылихе Сергей Эйзенштейн получил в 1935 году. В ней режиссер прожил до своей кончины 11 февраля 1948 года. Вдова Эйзенштейна, кинематографист и переводчица Пера Аташева (1900–1965), перевезла вещи и архив супруга в квартиру своих родителей на Гоголевском бульваре, а в 1962 году — в новую квартиру на Смоленской улице. Дом на Потылихе к тому моменту уже снесли.
Все, кому посчастливилось побывать в гостях у Эйзенштейна, вспоминали необыкновенное впечатление от атмосферы квартиры. Она была не похожа на типичный дом знаменитого деятеля советской культуры 1930-х–1940-х годов. Все комнаты были яркие, мебель в них — легкая и самобытная, на полках — изобилие книг на разных языках. Чувствовалось, что это не жилище коллекционера редкостей, а мастерская художника, мыслителя и педагога.
Хозяин не раз дополнял обстановку в квартире: появлялись новые предметы коллекции, увеличивалось количество стеллажей, чтобы вмещать растущую библиотеку. Неизменным оставался сам принцип декора: легкие открытые стеллажи опоясывали рабочий кабинет и библиотеку, с красочными стенами контрастировал светло-серый, почти белый линолеум на полу — редкость для Москвы того времени. Пол украшали цветные домотканые дорожки.
Рабочий кабинет выдержан в ярких тонах. В любую погоду в кабинете было ощущение солнечного дня. Люстру режиссер смонтировал сам из синего шара «ломоносовского» стекла XVIII века и металлического основания от светильника XIX века.
Рабочий стол, пюпитр, стул и другая мебель на гнутых стальных ножках, с черными или оранжевыми элементами, — образец дизайна середины 1920-х — начала 1930-х годов. Ее создатели — мастера интернационального объединения «Bauhaus», которое было основано в 1919 году в Германии. Рядом с ними стоит кресло конца XIX века, обтянутое по просьбе режиссера красной парчой, оставшейся от костюмов к фильму «Иван Грозный». На рабочем столе Эйзенштейна сохранилась марка знаменитого фирменного универмага Йозефа Ротта в Праге.
Все элементы рабочего кабинета так или иначе связаны с «генетическим кодом» кинематографа, поисками которого занимался Эйзенштейн-теоретик. Правая стена посвящена теме пафоса и «глубины кадра»: на ней гравюры Джованни Пиранези с его архитектурными фантазиями и репродукция картины Оноре Домье «Мелодрама» со сценой в бульварном театре.
Левая стена посвящена комическому: рядом с репродукцией картины Домье «Криспен и Скапен» портреты знаменитых комиков Чарльза Чаплина и Харпо Маркса с дарственными надписями Эйзенштейну и фото с автографом певицы парижского мюзик-холла Мистенгет. Здесь же образцы гримов Пекинской оперы и гравюра с персонажами японского «волшебного фонаря» уцуси-э, предка современной анимации. На фронтальной стене красочные лубки, рядом на стеллажах расписные народные игрушки.
Книжные стеллажи исследователи воссоздали по фотографиям. На них труды Эйзенштейна (от всего четырех прижизненных книг до множества современных), изданные на многих языках мира.
Все, кому посчастливилось побывать в гостях у Эйзенштейна, вспоминали необыкновенное впечатление от атмосферы квартиры. Она была не похожа на типичный дом знаменитого деятеля советской культуры 1930-х–1940-х годов. Все комнаты были яркие, мебель в них — легкая и самобытная, на полках — изобилие книг на разных языках. Чувствовалось, что это не жилище коллекционера редкостей, а мастерская художника, мыслителя и педагога.
Хозяин не раз дополнял обстановку в квартире: появлялись новые предметы коллекции, увеличивалось количество стеллажей, чтобы вмещать растущую библиотеку. Неизменным оставался сам принцип декора: легкие открытые стеллажи опоясывали рабочий кабинет и библиотеку, с красочными стенами контрастировал светло-серый, почти белый линолеум на полу — редкость для Москвы того времени. Пол украшали цветные домотканые дорожки.
Рабочий кабинет выдержан в ярких тонах. В любую погоду в кабинете было ощущение солнечного дня. Люстру режиссер смонтировал сам из синего шара «ломоносовского» стекла XVIII века и металлического основания от светильника XIX века.
Рабочий стол, пюпитр, стул и другая мебель на гнутых стальных ножках, с черными или оранжевыми элементами, — образец дизайна середины 1920-х — начала 1930-х годов. Ее создатели — мастера интернационального объединения «Bauhaus», которое было основано в 1919 году в Германии. Рядом с ними стоит кресло конца XIX века, обтянутое по просьбе режиссера красной парчой, оставшейся от костюмов к фильму «Иван Грозный». На рабочем столе Эйзенштейна сохранилась марка знаменитого фирменного универмага Йозефа Ротта в Праге.
Все элементы рабочего кабинета так или иначе связаны с «генетическим кодом» кинематографа, поисками которого занимался Эйзенштейн-теоретик. Правая стена посвящена теме пафоса и «глубины кадра»: на ней гравюры Джованни Пиранези с его архитектурными фантазиями и репродукция картины Оноре Домье «Мелодрама» со сценой в бульварном театре.
Левая стена посвящена комическому: рядом с репродукцией картины Домье «Криспен и Скапен» портреты знаменитых комиков Чарльза Чаплина и Харпо Маркса с дарственными надписями Эйзенштейну и фото с автографом певицы парижского мюзик-холла Мистенгет. Здесь же образцы гримов Пекинской оперы и гравюра с персонажами японского «волшебного фонаря» уцуси-э, предка современной анимации. На фронтальной стене красочные лубки, рядом на стеллажах расписные народные игрушки.
Книжные стеллажи исследователи воссоздали по фотографиям. На них труды Эйзенштейна (от всего четырех прижизненных книг до множества современных), изданные на многих языках мира.
