Константин Алексеевич Коровин — один из самых талантливых и ярких художников рубежа XIX–XX веков. Коровин принадлежал плеяде мастеров, которые в 1880–1890-х годах формировали новую эстетику, новое мироощущение, определившие развитие национального искусства в ХХ столетии. Он творчески осмыслил завоевания импрессионистов, придя к своей собственной системе. Его считают создателем «русского импрессионизма», в котором импрессионизм и декоративизм сливаются воедино.
В 1875 году Коровин поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества. Затем в Академию художеств в Петербурге, но, проучившись там несколько месяцев и разочаровавшись в академическом преподавании, вернулся в Москву и продолжил обучение в Московском училище живописи, ваяния и зодчества в мастерской Василия Поленова.
В 1910-е годы в творчестве Константина Коровина появляются произведения, в которых художник выхватывает из потока жизни мгновения счастливой духовной наполненности — гармонии жизни человека, природы, предметного мира. К подобного рода произведениям относится и картина «Зимние сумерки».
Она была написана художником в 1916 году в деревне Охотино Владимирской губернии. Мотив и стилистика «Зимних сумерек» типичны для целого ряда произведений художника этого времени: речь идет об изображении интимных поэтических вечеров, где женские образы нередко выступают в сочетании с натюрмортами. Женщины изображены в струящихся, мерцающих одеждах, их фигуры окутаны теплым светом домашнего очага и несут на себе отблески холодного света ночи. В биении пульса этого мира есть нечто общее с рождением музыки, и не случайно Коровин называл подобные произведения ноктюрнами.
Женщина в «Зимних сумерках» имеет очень много сходного с моделью в портрете Перцевой кисти Константина Коровина: тот же продолговатый овал лица, та же прическа, та же линия плеч, пластика рук, ампирное платье. Она замерла в полном бездействии, ее рука с карандашом застыла на листе бумаги.
Картина написана широко, крупными размашистыми мазками, эскизно, без прописки деталей. В традиционном для коровинских ноктюрнов приеме двойного освещения, дающего контрастные световые тени, в открытой декоративности колорита живет романтика, может быть навеянная театром.
