Клод Моне известен как один из отцов-основателей импрессионизма — сам этот художественный стиль получил имя по названию его картины «Впечатление. Восходящее солнце» (по-французски — «Impression, soleil levant», 1872 год). Однако «Завтрак на траве» (1865–1866) еще ранняя работа, что заметно, в частности, по активному использованию в палитре черного. Позже импрессионисты откажутся от черного как от цвета, не существующего в природе в чистом виде: любая тень в действительности куда более натурально передается рефлексами иных цветов (например, темно-зеленого на траве или темно-серого на асфальте). Самый показательный пример — картина Ренуара «Девушки в черном», в которой художник вообще не использовал этот цвет.

«Завтрак на траве» Моне — парафраз одноименной картины Эдуарда Мане, которая вызвала скандал в художественных кругах Франции несколькими годами ранее. Однако, если на полотне Мане все персонажи были стопроцентно узнаваемы и эта портретность, очевидно, была для художника важна, то Моне интересовало совсем другое: прежде всего пейзаж и бытование в этом пейзаже человеческих фигур как таковых. Поэтому, несмотря на редкое для него обращение к многофигурной композиции, в действительности для «Завтрака на траве» ему позировало всего нескольких человек. В частности, все мужские образы — это коллеги Моне: художники Фредерик Базиль и Альберт Ламброн. Женские фигуры также, очевидно, списаны с одной и той же модели. Биографические сведения не позволяют точно утверждать, что возлюбленная Моне, Камилла Донсье, ездила с ним в Шайи, где был написан «Завтрак на траве», и все же по самой распространенной версии это именно она (другие кандидатуры — некие «молоденькая Габриэль» и «маленькая Эжени», упоминающиеся в документах). Косвенное доказательство — то, что в более поздней работе «Девушки в саду», для которой совершенно точно позировала Камилла, можно увидеть те же самые платья.

Главные герои «Завтрака на траве» — не люди, участвующие во вполне рядовой галантной сценке, и даже не пейзаж как таковой, а солнечный свет. В том, как этот свет озаряет листву в левой верхней части картины, уже можно увидеть черты импрессионизма: Моне использует свободный раздельный мазок, запечатлевая природу не обобщенно статичной, но изменчивой, находящейся в вечном движении. В эти годы Моне уже частично писал на пленэре — и в прорисовке листвы и играющих на ней солнечных зайчиков пленэрный опыт ему, безусловно, пригодился.

Сердце, вырезанное на стволе дерева — символ довольно загадочный. Мэри Гедо в своей книге «Моне и его муза» встраивает «Завтрак на траве» в контекст личной жизни художника и его романа с Камиллой Донсье, девушкой более низкого социального статуса, союз с которой до поры до времени Моне приходилось скрывать от родственников. По мнению Гедо, изобразив Камиллу на картине, художник, грубо говоря, сжег мосты: во всеуслышание объявил о своих романтических планах, не боясь осуждения родни. Сердце, таким образом, можно воспринимать как составную часть этого художественного признания в любви.

В продолжение романтической версии происхождения сердца исследовательница Мэри Гедо предполагает, что под видом человека, прячущегося за деревом в правом углу картины (и не идентифицируемого как Фредерик Базиль или Альберт Ламброн), Моне вывел собственного отца, который шпионит за художником и его возлюбленной Камиллой.

Созвучие фамилий Моне и Мане приводило к тому, что художников порой путали и при их жизни (на Салоне 1865 года старший, Эдуард, с раздражением вынужден был принимать поздравления по случаю успеха своих морских пейзажей, которые на самом деле написал младший, Клод, — тогда как работы Эдуарда, в том числе знаменитая «Олимпия», наоборот, были встречены критически). Во избежание дальнейшей путаницы Моне уже на следующий год стал подписывать свои работы, включая и «Завтрак на траве», не просто фамилией, как это было заведено, а полностью, вместе с именем.