Картина принадлежит кисти Александра Боратынского, правнука поэта Евгения Боратынского, которого в семье называли Алек. Он был талантливым художником и музыкантом, но прожил очень короткую жизнь и не успел реализоваться в полной мере.

Александр Боратынский родился в Казани и учился живописи у Александра Фомина, выпускника Казанской художественной школы и Высшего художественного училища при Академии художеств. Учитель был другом знаменитого художника Николая Фешина и востребованным педагогом. «Верность искусству, поиск гармонии, непрерывная, самоотверженная работа с учениками, — вот что стоит за этим именем», — писал ученик Фомина художник Борис Рапопорт. Немногие сохранившиеся работы Алека указывают на несомненное влияние творческой манеры его учителя.

Наиболее точный образ Алека появляется на страницах романа Ольги Ильиной-Боратынской «Канун Восьмого дня»: «Рисует он все больше какую-нибудь развалившуюся избу или сломанный забор, или какую-нибудь паршивую хромую собаку, но ты стоишь и смотришь, смотришь и не знаешь, что это тебя держит. Такое чувство, как будто что-то стоит позади рисунка, что-то большее. Потому что Алек настоящий художник. И он рисует не собаку, не избу, а свою жалость к человеку и к миру, и свое удивленье».

В Казани Алек входил в круг художников, собиравшихся в студии Надежды Сапожниковой, ученицы и музы Николая Фешина. В 1918 году он отчислился с первого курса Казанского университета и ушел добровольцем в Белую армию. Александр Боратынский пропал без вести в ходе боев в 1919 году.

До сегодняшнего дня сохранилось лишь несколько его работ. После взятия Казани Красной армией в сентябре 1918 года и расстрела отца Алека, казанский дом Боратынских был разгромлен. Одна из свидетельниц этих событий вспоминала: «Никогда не забуду я тетю Катю, стоящую перед Алекиным столом, ее застывшее лицо, ее дрожащие руки. В комнате был хаос, а она пыталась собрать один из изорванных солдатами Алекиных пейзажей — белая церковная стена и молодая березка, розовые в лучах такого чистого весеннего заката».