В конце XIX — начале XX в. босячество было крупным социальным явлением. Только в Нижнем Новгороде в 1901 г. было зарегистрировано 4 ты­сячи босяков.

По словам А. М. Горького, он наблюдал за людьми, ставшими прототипами персонажей пьесы «На дне» в Нижнем, на Миллионной, среди «золотой роты». Прототипом Сатина был босяк, пострадавший из-за любви и заботы о сестре, которая была замужем за почтовым чиновником, растратившим казенные день­ги. «Сатин» достал деньги и спас мужа сестры, а тот стал уве­рять, что шурин нечист на руку. Случайно подслушав клевету, «Сатин» в бешенстве ударил предателя бутылкой по голове, убил его и был приговорен к ссылке. Вернувшись, он ходил по Нижнему Новгороду с протянутой рукой и на французском языке про­сил милостыню. Барон Бухгольц — спившийся босяк, попавший в нижегородскую ночлежку. Мемуаристы Горького легко узнают пьяницу-актера Соколовского в Бароне и Актере.

Писатель даже просил М. П. Дмитриева сделать снимок с актера Соколовского. «Когда я писал Бубнова, я видел перед собой, — рассказывал Горький, — не только знакомого «босяка», но и одного из интел­лигентов, моего учителя». 

А знаете ли вы, что он до половины своего дохода жертвовал на нужды бедных? 

Первый год, учитывая, что босякам и днем негде было согреться, ночлежка работала круглые сутки. Но, как это обычно бывает, набивалось в ночлежку народу больше, чем та цифра, на которую она была рассчитана. Люди ночевали и у «отхожих мест», лишь бы в тепле. Случалась и эпидемия сыпного тифа, куда же без этого.

Над входом в здание написали: «Песен не петь, водки не пить, вести себя тихо». И босяки правила строго соблюдали.

За порядком следили хорошо оплачиваемые надзиратели. Они тщательно проверяли, чтобы постояльцы не тащили с собой спиртное, не буйствовали, песен не пели и азартными играми не увлекались.