В дальнейшем Лагорио продолжил свое обучение в Академии художеств — покровительствовавший талантливому юноше таврический губернатор привез его в Петербург. Учителями начинающего живописца стали М. Н. Воробьев и А. И. Зауервейд, позднее его обучал Б. П. Виллевальде. 

М. Воробьев оказал заметное влияние на творческую манеру ученика, который воспринял и развил идею академического романтизма. В то же время, будучи благодарным за профессиональную выучку, сыгравшую большую роль в его становлении как пейзажиста, Лев Лагорио пошел своим путем. Неисчерпаемой кладовой сюжетов стала для живописца природа Кавказа, куда он был направлен после окончания академии «для написания тамошних видов». 

Горы стали второй после моря любовью художника на всю жизнь. Работая над кавказскими пейзажами, Лагорио с успехом использует эффект контраста густой тени горного ущелья и ярко освещенной лучами уже скрывшегося солнца горной гряды. В этот период его занимает глубина пространства и сила света как средство, усиливающее впечатление при передаче объема. 

Вершины гор, побережья Черного и Каспийского морей вдохновили мастера кисти на множество картин. На этих полотнах природа воспринимается как нечто одухотворенное, наполненное человеческими эмоциями: критики отмечали, что художник заново открывает зрителям красоты Кавказа. И все же главное место в его творчестве занимают произведения в жанре марины. 

В 1853 году начался новый этап жизни: Лев Лагорио отправился по стопам многих российских художников — во Францию, затем на родину предков, в Италию. Пенсионерская поездка затянулась на 7 лет, зато возвращение в Россию стало триумфальным: часть из представленных в качестве творческого отчета работ приобрел П. М. Третьяков, а сам живописец был удостоен звания профессора академии художеств. 

Картина «Рыболовецкие тони» написана в 1875 году. Подернутая легкой рябью зеркальная гладь создает впечатление покоя и мерного дыхания воды. Обвисший флаг над рыбацким домиком, лишенная напряжения поза гребца — все указывает на полный штиль. Нежные краски занимающегося восхода, размытая гряда холмов в синей дымке — любовно выписанные детали делают почти осязаемой атмосферу наступающего утра. Кажется, если напрячь слух, можно расслышать негромкий всплеск весел, умноженные эхом ленивые переругивания рыбаков, тянущих сеть, смех компании, возвращающейся с ночной рыбалки. 

Можно догадаться, что купцы и чиновники совмещали ловлю рыбы с дружеской пирушкой: лица их раскраснелись, один ослабил галстук, второй вольготно облокотился на борт лодки. Третий герой держит в поднятой руке бутылку — то ли произнося тост, то ли сожалея, что она так быстро опустела. Автор с улыбкой наблюдает за своими персонажами, которые вряд ли везут домой богатый улов, зато пребывают во вполне благодушном настроении. Возможно, они нескромно подшучивают над парнишкой в красной рубахе и картузе — он низко опустил голову, не зная, что ответить. Несмотря на некую приземленность сюжета, все полотно пронизано тонким лиризмом, свойственным манере художника.