Зимой 1961 года художник решил посмотреть Тром-Аган. По рассказам знал, что там уединенно живут ханты, продолжают заниматься промыслами, хотя геологи уже работали в Приобье. Сургут, куда художник прилетел на Ан-2 из Ханты-Мансийска, на него не произвел впечатления. Он торопился увидеть не первые буровые установки, а хантыйские чумы.
«Портрет женщины ханты» сочетает в себе яркость московской школы живописи, натурную достоверность соцреалистического искусства и сконцентрированный интерес к национальному, народному, проявившийся у художников в шестидесятые годы прошлого столетия. Композиция портрета проста, и внимание концентрируется на точности живописной характеристики. Перед зрителем поколенное изображение сидящей немолодой женщины в летней одежде, выражение лица ее внимательно, чуть насторожено и простодушно. Ощущается внутреннее достоинство, с которым портретируемая держится в этой необычной для неё ситуации. Руки её покойно сложены на коленях, под ладонью — кусок яркой ткани. Загар неровно лежит на коже, густо окрашивая кончик носа и кисти рук. Зеленовато-серый фон собирает внимание на фигуре и лице, на ярком национальном костюме, одни детали которого, возможно, уже фабричного производства (платок, ткань рубахи), а другие, богато орнаментированные, выполнены руками самой позирующей.
Среди основных цветов хантыйского наряда — красный (олицетворяющий мир людей и жизненную силу), желтый (почитание духов, радость, солнце), синий (реки), зелёный (леса) и белый (Верхний мир). Некоторые исследователи считают, что женская хантыйская одежда, её орнаменты, сочетание их цветов — это своего рода «модель мироздания». Художник яркими, звенящими и контрастными живописными мазками обозначает детали этого костюма. Но внимание уделяет всё же не ему как отдельному тексту, а образу и характеру самой героини, который лишь дополняется и раскрывается через пятна и орнаменты одежды. Он акцентирует, прописывая, сдержанную мимику её внутренне светлого скуластого лица и покой узловатых стареющих рук.
