Александр Самохвалов (1894–1971) был одним из четверых детей в семье торговца в Бежецке Тверской губернии. Поступив в 1906 году в механико-техническое училище в Калязине, в 1908 году был исключён за участие «в школьном революционном движении», а именно — в уличных столкновениях, связанных с Первой русской революцией. Будучи, как отмечали педагоги, способным рисовальщиком, позже он окончил реальное училище живописи в родном городе, а в 1914 году поступил в Высшее художественное училище при Академии художеств. В 1917 году умер отец молодого художника, а сам юноша в 1918 году вновь вернулся в Бежецк. После революции Самохвалов окончил учебу в уже Петроградских свободных художественных мастерских (1919–1923 гг.).

Самохвалов обращался к наследию древнерусской фрески, был одним из ярких воспитанников Кузьмы Петрова-Водкина, участвовал сперва в объединении «Мир искусства», а затем и в других художественных обществах, вырабатывая свой изобразительный язык. В центре его интересов оказался облик нового героя, современника автора. Искусство коммуны сменялось искусством рождающегося соцреализма, и одним из его голосов стал голос Александра Самохвалова. Художник, не копируя натуру, писал обобщённо-типическое её изображение. Реализм, радость, пафос преображения мира, любование красотой и силой человека, восприятие древних изобразительных традиций — вместе всё это создало галерею самохваловских портретов.

Один из таких образов, соединивший античную калокагатию и современность — этюд к картине о встрече друзей «Официантка», который экспонируется в Новокузнецком художественном музее. Это одновременно типичное для Самохвалова самостоятельное изображение «советской кариатиды» и часть более крупной сцены — картины о встрече фронтовиков.

Этюд выполнен в период, когда художник увлёкся исполнительской стороной живописи. Динамика и пространство в этой работе решены преимущественно живописными средствами. Тончайшие рефлексы, точное пластическое решение, сияющая световоздушная среда, выверенность композиционного построения — всё это говорит о разработке художником живописной традиции конца XIX и начала XX века. Однако по строю работы понятно, что мастерство Самохвалова поддерживается и его предшествовавшими философскими и пространственно-композиционными поисками.

В этюде он достигает лёгкости, присущей его системе живописи. Натура свободно вписана в вертикальный формат, придающий сцене приподнятость, репрезентативность и торжественность. Модель держится естественно, непринуждённо, с сознанием собственной молодости, красоты и привлекательности. Солнечные розовый и лимонный цвета, рефлексирующие по неглубокому пространству этюда, сообщают зрителю мажорное, праздничное настроение. Чёрное пятно юбки написано точно, легко и силуэтно. Оно подчёркивает и уточняет как всё светоносное состояние картины, так и нежную полупрозрачность ткани блузки официантки, сквозь которую читаются и дневной свет, и торс девушки.

Свет во всём: он играет на золотых каёмках стеклянной посуды, расцвечивает чай в стаканах, скользит по белым цветам и скатерти, путается в причёске официантки и мягко рефлексирует по её лицу. Свет исходит от поверхности холста, изображающей прозаичную, бытовую работу и послевоенное мирное время.