Каждая эпоха рождает свой эталон человеческой красоты. Внешний облик Понны и Каверзина во многом соответствовал представлению о прекрасном, рожденном революцией: аскетичная графичность линий подчеркивалась строгой манерой их исполнения (без привкуса эротики и сладких улыбок «на публику», присущих многим тогдашним эстрадным парам) и простотой костюмов (небольшие повязки на бедрах и груди), не мешавших восприятию «музыкальной пластики» их тел.
Движения и позы Понны и Каверзина вызывали ассоциации со скульптурой: по существу, манера их танца представляла собой цепь завершенных в своей гармоничности и удивительных по сложности акробатических поз. И все же этот дуэт с полным правом мог называться танцевальным. Постановки Каверзина (а он почти всегда являлся и автором их репертуара) отличались особым внутренним ритмом, певучими и мягкими переходами одного движения в другое, согласованностью с содержанием музыкального произведения, а главное, они блестяще выявляли достоинства обоих исполнителей. И в первую очередь удивительное соответствие их фигур: почти одного роста, почти повторяющие друг друга по силуэту, лишь у Понны более стройный, отчего каждое их движение воспринималось как двойной пластический аккорд, звучащий в унисон.

Понна выгибается, свертывается, скручивается, растягивается. Она взлетает на руки кавалера, обматывается вокруг его шеи как живая горжетка, перебрасывается, падает на пол в смелой позе, поднимает ногу под таким чудовищным углом, что так и чудится, будто головка бедреной кости должна выскочить из сустава, а связки не выдержат напряжений… Все это, однако, облагорожено подлинной пластичностью, большим чувством позы, из которых едва ли не каждая могла бы быть воспроизведена скульптурой.

Свой первый номер они назвали просто «Спортивный танец». Поставленный на музыку М. Блантера, он представлял собой сочетание феноменальных акробатических трюков. Каверзин выносил Понну, стоящую у него на руках на «мостике». Причем у нее почти не были согнуты колени. Казалось, она сложена назад вдвое. Ее правая нога медленно поднималась и замирала перпендикулярно вверх… Потом она вставала к нему на плечи и, захватив левой рукой носок правой ноги, вытягивала ее вверх, образовывая своим телом кольцо, которое замыкалось у нее над головой. А затем Каверзин ловил ее на «ласточку», и ее ноги поднимались почти совсем как загнутый птичий хвост… А то вдруг сверху она летела в шпагат и в силу инерции далеко проскальзывала по полу.