В истории мирового искусства сюжет Пьеты получил широкое распространение. Художники немецкого Средневековья и позже итальянского Возрождения сформировали основную композиционную структуру пластического воплощения этого сюжета. Базируясь на этой мощной платформе художественного и культурологического наследия, Александр Бурганов трактует эту тему особенно. В его интерпретации тема трагического оплакивания Христа доведена до категории абстрагированного символа. Это образ общечеловеческого звучания — оплакивание героя и героических дерзаний человека в целом.

В композиции не персонифицированы главные герои: нет склонившейся скорбящей матери, нет распростертого на ее коленях мертвого тела. Осталась лишь ткань, некогда бывшая облачением и ставшая самостоятельным объектом. Нет ни жестов отчаяния, ни скорбного плача, страдание как бы скрыто от зрителя. Остались лишь складки, сохранившие узнаваемые формы Пьеты. Этим уходом от конкретных форм человеческого тела скульптор достигает максимально трагического звучания образа и формирует то сакральное пространство, в котором сосредоточены воспоминания обо всех прекрасных произведениях искусства, объединенных этой темой.

Это реквием о всем живом. Скульптура является этапной в творчестве Александра Бурганова, здесь он применил свой индивидуальный оригинальный пластический прием. Вначале было создано внутреннее ядро скульптуры — изображение фигуры в состоянии трагического оплакивания, а затем, при помощи пластов, олицетворяющих символическую завесу, облачение, фигура была укрыта от взора. Впоследствии Александр Бурганов рассказывал, что сам был поражен силой неожиданно возникшего результата.