Париж и Вена долго помнили ея радушный приём на блестящих празднествах, которыми она неустанно развлекала общество. Карлсбад даже посвятил ей памятник в благодарность за ея неутомимую инициативу в прогулках и весёлых праздниках — она там была душой общества. Страсть бабушки к шумным увеселениям доходила до слабости, вся ея жизнь была вечное суетливое движение в кругу веселия и многолюдности; свет, общество были элементы, питавшие её организм. Конечно, эта жажда развлечений не могла существовать без страсти к нарядам, и эта страсть была доведена до колоссальных размеров… Но при столь поглощающем легкомыслии бабушка была ангельской доброты; просящему она не могла отказать, и были случаи, где она себя стесняла, чтобы заплатить долги кого-либо из племянников… Она часто бывала в денежных затруднениях, и только близкие родственники могли бы указать причину, подсчитав итог ея милосердия и щедрости к ним.

Графиню все любили, но не все её знали: она была правдивая и чистосердечная личность. Под радужными отблесками светской жизни, под пёстрою оболочкой нарядов парижских, нередко таятся в русской женщине сокровища благодушия, добра и сердоболия.