Мольер был любимым драматургом Булгакова, и Михаил Афанасьевич долго вынашивал идею пьесы о нем. Очень долго готовилась и сама постановка в Московском художественном академическом театре — четыре года. Возникли не только препятствия, связанные с советской цензурой (пьесу, как и многие другие произведения Булгакова, то запрещали к постановке, то разрешали), но и творческие разногласия внутри театра. Когда весной 1935 года Константину Станиславскому показали почти готовый спектакль, основатель МХАТа решил кардинально изменить пьесу, предложив свое видение персонажей.

Когда премьера наконец состоялась, публика была в восторге. Третья жена Булгакова Елена Сергеевна вспоминала:

Несмотря на успех, спектакль продержался на сцене недолго.

Председатель Комитета по делам искусств при Совнаркоме Платон Керженцев подал в Политбюро обширную докладную записку о «Мольере». Керженцев, давний недруг Булгакова, написал разгромный отзыв на постановку. При этом он предложил не запрещать пьесу, так как это привлечет ненужное внимание к писателю, а напечатать редакционную статью, которая подаст театру нужный сигнал, и руководство МХАТа само вычеркнет спектакль из репертуара.

В ту же ночь была набрана и напечатана редакционная статья без подписи под заголовком «Внешний блеск и фальшивое содержание». В ней развивались тезисы Керженцева.

«Эта фальшивая, негодная пьеса идет решительно в разрез со всей творческой линией театра и ставит его в ложное положение перед зрителям, относящимся к МХАТ с заслуженным доверием. Филиал МХАТ не может с этим не считаться и, надо полагать, сделает соответствующие выводы», — указывалось в статье.

Елена Сергеевна оставила запись в дневнике в день публикации, 9 марта 1936 года:

Булгаков оказался прав — статья в «Правде» стала началом полномасштабной кампании, направленной против писателя. Особенно Михаила Афанасьевича возмутила поспешность, с которой театр вычеркнул спектакль из репертуара. Уволившись из МХАТа, Булгаков перешел на работу в Большой театр.