Михаил Афанасьевич Булгаков приехал в Москву в сентябре 1921 года. Там он поселился в комнате коммунальной квартиры № 50 на Большой Садовой, 10 со своей первой женой Татьяной Николаевной Лаппой. Первые месяцы оказались трудными для их семьи: денег на жизнь не хватало, и необходимо было найти работу в Москве. «Идет самый черный период моей жизни. Мы с женой голодаем… Валенки рассыпались», — сетовал Михаил Афанасьевич в дневнике зимой 1922 года.

В письме к матери Варваре Михайловне писатель наметил план на ближайшие три года: «восстановить норму — квартиру, одежду, пищу и книги».

«В комнате этой была уже мебель — два шкафчика, письменный стол ореховый, диван, большое зеркало… Была даже кое-какая посуда — супник белый. А ели мы сначала на белом кухонном шкафчике. Потом однажды я шла по Москве и слышу: „Тасенька, здравствуй!“. Это была жена саратовского казначея. Она позвала меня к себе: „Пойдем — у меня же твоя родительская мебель“. Оказывается, она вывезла из Саратова мебель, в том числе стол родителей. Стол был ореховый, овальный, на гнутых ножках… Потом мы купили длинную книжную полку — боковинами ее были два сфинкса — и повесили ее над письменным столом», — вспоминала супруга писателя.

Очевидно, в памяти Татьяны Николаевны русалки и львы превратились в сфинксов. И все же именно эта полка — единственный материальный свидетель жизни писателя в этой комнате. Для Булгакова это была важная покупка — символ возможного возвращения к дореволюционному уюту.

Друзья и знакомые Михаила Афанасьевича вспоминали, как тщательно он собирал свою библиотеку, знал почти всех букинистов в округе, как старался выкроить деньги на покупку старых изданий или книжных новинок. Приобретенные книги Булгаков ставил на эту необычную книжную полку.

Через год благодаря своим литературным заработкам Булгаков смог купить мебельный гарнитур, обитый шелком. Миниатюрное будуарное убранство не вписывалось в коммунальный быт, однако супругам оно нравилось.

Михаил Булгаков покинул квартиру № 50 в ноябре 1924 года, развелся с Татьяной Лаппой, сменил в Москве несколько адресов и вскоре снял, а позже приобрел собственную квартиру. Из-за многочисленных переездов мебель с Большой Садовой была утрачена, сохранилась только эта книжная полка, которая, как и во времена Булгакова, висит над письменным столом.