Икону Федору Тютчеву завещал его воспитатель Николай Хлопов. Об этом говорит дарственная надпись: «В память моей искренней любви и усердия к моему другу Федору Ивановичу Тютчеву сей образ по смерти моей принадлежит ему. Подписано сего 1826 марта 5-го. Николай Хлопов».

С четырехлетнего возраста Федор Тютчев находился под присмотром «дядьки» Николая Хлопова. Для будущего поэта он был нянькой и добрым другом на протяжении почти двух десятилетий. Родители Тютчева вполне доверяли сына заботливому и верному дядьке. Поэтому, когда Федор в 18-летнем возрасте уезжал за границу, лучшего спутника ему и не искали. В 1822 году они прибыли в Мюнхен, где Тютчев служил в течение следующих пятнадцати лет.

Пребывание за границей в незнакомой обстановке было особенно тягостно для не знающего немецкого языка Николая Хлопова, но это обстоятельство еще более сблизило их с Тютчевым. Хлопов переписывался из Мюнхена с Екатериной Львовной, матерью поэта, и рассказывал ей о сыне, который писал домой лениво и редко. К сожалению, письма Хлопова не сохранились. Только об одном осталась семейная память: оно касается юной графини Амалии Лерхенфельд. Дядька сердито докладывал, что «Федор Иваныч изволили обменяться с ней часовыми цепочками и вместо своей золотой получили в обмен только шелковую».

Также Хлопов оставил интересные сведения о поэте и сделал это довольно оригинальным способом. Он заказывал иконы каждый раз в честь самых значительных, по его мнению, событий из жизни Тютчева. На оборотной стороне доски Хлопов записывал, что произошло.

В центре иконы из собрания музея размещено изображение Богоматери «Взыскание погибших». Хлопов пишет:

По четырем углам иконы изображены во весь рост святые, память которых отмечается в другие знаменательные для Тютчева дни. Последним по времени радостным для самого Хлопова днем стало 11 июня 1825 года. Это был день их первого приезда из Мюнхена в Москву, ровно через три года после отъезда на чужбину.