Талант амстердамского живописца Саломона Конинка развивался под влиянием великого Рембрандта. Известно, что Конинк учился живописи в мастерской Питера Ластмана так же как и Рембрандт. От Ластмана Саломон Конинк воспринял искренний интерес к библейским сюжетам. 

Трактовка темы из Священного Писания у Ластмана и его учеников всегда выразительна и эмоциональна. Саломон Конинк традиционно считается одним из мастеров близких к рембрандтовской школе. 

Влияние искусства великого Рембрандта, в творчестве Конинка проявляется в особом интересе к проблеме света. В своих картинах живописец зачастую создает своеобразное противостояние света и тьмы. Фигуры в его композициях могут быть освещены лучами яркого света, падающего из окна или из-за тяжелого занавеса, что придает изображенным сценам особую драматичность. 

В картине «Давид перед Саулом» мастер обыгрывает известный ветхозаветный сюжет. После чудесной победы над Голиафом юный пастух Давид был взят во дворец царя Саула в качестве придворного музыканта. Однако, царь видел в Давиде удачливого соперника и опасался за свою власть. Из-за мрачных дум Саула одолевали приступы жестокой меланхолии, от которой ему помогали только звуки арфы и пения Давида. Во время одного из таких приступов, когда Давид играл и пел перед царем, Саул, неожиданно поднявшись с трона, бросил в юношу копье, едва не лишив его жизни.

В своей работе на библейский сюжет мастер создает эффектную «сценическую» композицию, в которой все персонажи выразительно двигаются и жестикулируют. Благодаря искусному построению «мизансцены» зрителю становится понятным содержание истории из Ветхого Завета, а контрастное освещение уподобляет действие картины театральному зрелищу. Художник показывает Саула как восточного властителя, облачая его в тяжелые роскошные одежды, тогда как Давид, напротив, изображен в простом и скромном одеянии. 

Театральность, особое внимание к жестам и мимике персонажей, к пластическому и световому строю композиции в целом характерно для искусства эпохи барокко, что можно видеть в картине амстердамского мастера. Однако, у Конинка, который принадлежал к кругу последователей Рембрандта, барочная патетика никогда не вытесняет глубокий психологизм и человечность образов.