Хотя Иван Васильевич Дмитриев получил художественное образование в Москве и провел в столице зрелые годы своей жизни, родился он в чувашской деревне, и темы, связанные с родиной, ее обычаями и традициями, никогда не оставляли художника.
Настоящие чувашские свадьбы Дмитриев видел в детстве, в Матаках, и потом в Лащ-Таябе, куда его родители перебрались после 1926 года. И всякий раз они производили на художника сильнейшее впечатление своей музыкальностью и красочностью нарядов. Персонажи одеты в костюмы низовых чувашей, которые как раз характерны для родных мест Ивана Васильевича. В центре композиции, конечно, жених и невеста. Причем в образе жениха Дмитриев, в ущерб точности (на свадьбе жених почти все время не снимает головного убора — шапки с нашитой в центре лба монетой), показывает свой излюбленный мужской тип — высокий, худощавый, почти мальчишеского телосложения, с вьющимися светлыми волосами.
Пара, как ей и подобает, скромно стоит, не пьет, не пляшет. Зато зашелся в танце младший дружка. Вот он пустился вприсядку, размахивая плясовым платком. Такой платок, густо покрытый вышивкой по периметру и в центре, переходил от свадьбы к свадьбе и сильно изнашивался посередине. Кроме того, что танец с платком становился по-особому пластически выразителен, платок помогал танцору распространить на окружающих свою энергию и отмахнуться от чужого, может быть не очень доброго, взгляда. Не будем забывать, что свадьба — это не только праздник, но и столкновение двух миров.
На спине у дружки — женский передник. По традиции, друзья жениха, тоже для защиты от дурного глаза, надевали на свадьбу какие-либо элементы костюма женщин своего рода: украшения, поясные подвязки или, вот как на картине, передники. Только надевали их не как положено, а как придется.
Если мы поднимем взгляд под потолок, то увидим иконы в красном углу. Их изображение здесь не случайно. В раннем варианте и эскизах к картине его не было видно. Семья Ивана Васильевича была глубоко верующей, его отец — священник, и потому вера была частью жизни Дмитриева. Но он не переставал удивляться, как в народе сочетаются православие и следование своим обрядам, традициям и суевериям. На этом полотне важные обрядовые события происходят в неразрывной связи с повседневными. Вот мать кормит грудного младенца, вот малыш угощается праздничным лакомством, собака забежала со двора. В представлении Ивана Васильевича Дмитриева свадьба такая — светлая, яркая, звонкая и полная жизни.
Настоящие чувашские свадьбы Дмитриев видел в детстве, в Матаках, и потом в Лащ-Таябе, куда его родители перебрались после 1926 года. И всякий раз они производили на художника сильнейшее впечатление своей музыкальностью и красочностью нарядов. Персонажи одеты в костюмы низовых чувашей, которые как раз характерны для родных мест Ивана Васильевича. В центре композиции, конечно, жених и невеста. Причем в образе жениха Дмитриев, в ущерб точности (на свадьбе жених почти все время не снимает головного убора — шапки с нашитой в центре лба монетой), показывает свой излюбленный мужской тип — высокий, худощавый, почти мальчишеского телосложения, с вьющимися светлыми волосами.
Пара, как ей и подобает, скромно стоит, не пьет, не пляшет. Зато зашелся в танце младший дружка. Вот он пустился вприсядку, размахивая плясовым платком. Такой платок, густо покрытый вышивкой по периметру и в центре, переходил от свадьбы к свадьбе и сильно изнашивался посередине. Кроме того, что танец с платком становился по-особому пластически выразителен, платок помогал танцору распространить на окружающих свою энергию и отмахнуться от чужого, может быть не очень доброго, взгляда. Не будем забывать, что свадьба — это не только праздник, но и столкновение двух миров.
На спине у дружки — женский передник. По традиции, друзья жениха, тоже для защиты от дурного глаза, надевали на свадьбу какие-либо элементы костюма женщин своего рода: украшения, поясные подвязки или, вот как на картине, передники. Только надевали их не как положено, а как придется.
Если мы поднимем взгляд под потолок, то увидим иконы в красном углу. Их изображение здесь не случайно. В раннем варианте и эскизах к картине его не было видно. Семья Ивана Васильевича была глубоко верующей, его отец — священник, и потому вера была частью жизни Дмитриева. Но он не переставал удивляться, как в народе сочетаются православие и следование своим обрядам, традициям и суевериям. На этом полотне важные обрядовые события происходят в неразрывной связи с повседневными. Вот мать кормит грудного младенца, вот малыш угощается праздничным лакомством, собака забежала со двора. В представлении Ивана Васильевича Дмитриева свадьба такая — светлая, яркая, звонкая и полная жизни.
