Будущий мастер кисти родился в Саратове в 1870 году. Увлеченно рисовавшего с 6 лет мальчика приняли сначала в студию Саратовского общества изящных искусств. Получив первые художественные навыки, юноша продолжил обучение в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. Затем последовала учеба в петербургской Академии художеств и парижской студии Фернана Кормона, который в свое время «взял под крыло» Тулуз-Лотрека и Ван Гога. Вернувшийся в 1898 году из Франции Мусатов начал поиски собственного «я» и сблизился с объединением «Мир искусства».

Работа шла в имении Зубриловка — родовой усадьбе князей Голицыных-Прозоровских. В XVIII столетии здесь был построен трехэтажный дом-дворец с боковыми флигелями, которые объединялись галереей с зимним садом и оранжереей. Еще одной достопримечательностью был местный парк с вековыми дубами, многочисленными ручьями и искусственными гротами. Со временем когда-то великолепная Зубриловка пришла в запустение: заросли травой аллеи и тропинки парка, медленно разрушался дом. Но художника все равно влекло туда — в своем письме к управляющему поместьем он писал, что хочет увидеть старину и набраться «старинного духа».
Обдумывая композицию будущего полотна, живописец выстроил кадр перед объективом фотоаппарата. А дальше его модели терпеливо позировали, пока художник делал наброски то темперой, то пастелью. Композиция была найдена почти сразу, а в колористической гамме солируют два наиболее близких палитре Борисова-Мусатова тона — синий и зеленый.

В сине-зеленом платье сидит Елена Александрова, а сестра Лена в фиолетовом наряде застыла на фоне голубого неба и листвы столетнего паркового дуба. Героини этюда будто погружены каждая в свои мысли, в то же время их позы и спокойные лица говорят о наличии той степени близости и доверия, когда можно друг с другом «молчать обо всем», не испытывая неловкости.
Набросок выполнен темперой, в отличие от масляных красок не дающей бликов, лишенной рельефа и как нельзя лучше передающей впечатление «старинности», — еще со времен «Гобелена» художник отдавал предпочтение ее благородной сдержанности.