На выставке представлены панно, исполненные Коровиным для Отдела окраин России на Всемирной выставке в Париже 1900 года.
Парижская выставка была не просто очередной всемирной промышленной, земледельческой и художественной, а — итоговой за XIX век. Страны-участницы демонстрировали успехи в разных отраслях. Каждое государство имело и национальный павильон.
Как бы вторя протяженным ритмам необъятных северных равнин, бесконечным узким фризом панно тянулись по всем стенам. Из одного в другое перетекали реки, переходили пологие линии холмов, вздымались мачты кораблей, пришвартованных у деревянных пристаней. И все это выдержано в единой мере обобщения, без какой-либо мелочной детализации — каждая линия весома! Эта разумная обобщенность, равно как и благородство гармонически слаженной живописи, определили монументально-декоративный характер панно.
Парижская выставка была не просто очередной всемирной промышленной, земледельческой и художественной, а — итоговой за XIX век. Страны-участницы демонстрировали успехи в разных отраслях. Каждое государство имело и национальный павильон.
Пейзажные панно, составляющие эту грандиозную композицию, были исполнены художником на основе живых впечатлений и обширного этюдного материала, собранного во время неоднократных путешествий по Русскому Северу во второй половине 1890-х годов. Совершенно незнакомая природа, суровая, скупая на краски неожиданно открыла для Коровина безграничные возможности в смысле эмоциональной выразительности живописи.
Как бы вторя протяженным ритмам необъятных северных равнин, бесконечным узким фризом панно тянулись по всем стенам. Из одного в другое перетекали реки, переходили пологие линии холмов, вздымались мачты кораблей, пришвартованных у деревянных пристаней. И все это выдержано в единой мере обобщения, без какой-либо мелочной детализации — каждая линия весома! Эта разумная обобщенность, равно как и благородство гармонически слаженной живописи, определили монументально-декоративный характер панно.
